Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Мы сделали это, — прошептал он, глядя на Лекса. — Мы правда сделали.

— Теперь будем смотреть, как рушится их ложь, — ответил командир, глядя в иллюминатор.

Челнок добрался до корабля и влетел в «подбрюшье» судна точно эмигрант, вернувшийся в родные пенаты.

Как только шлюз захлопнулся, тишину разорвал дикий, ликующий крик Эйдена, больше похожий на победное кукареканье. Макс, вопреки своей обычной отстраненности, крепко обнял Дока.

— Живы, черти! — прохрипел старый инженер, хлопая парня по спине.

— Еле успели, — выдохнул Эйден, сползая по переборке на пол. Его силы окончательно иссякли.

— Потом всех заштопает Сера, — Док погнал их в кресла. — Пора валить, пока они не заблокировали орбиту.

Время сжалось. Лекс видел, как изменились его спутники. Тот испуганный «волчонок», которого они выкурили из убежища, исчез. Теперь рядом с ним сидел мужчина, уничтоживший систему собственного отца. Они стали семьей, скрепленной не кровью, а общим врагом и обретённым в этой бойне внутренним покоем.

— Куда теперь? — спросил Док, вводя координаты для прыжка. — Домой?

— На Оруин, — ответил Лекс. — Домой.

Звёзды за иллюминатором вытянулись в ослепительные белые полосы. Корабль нырнул в гиперпространство. Лекс закрыл глаза. В темноте под веками он увидел лицо Веры — её высокие скулы, глаза цвета грозового неба. Он попытался представить её не в бронежилете, а в лёгком летнем платье, с распущенными волосами... и не смог. Война не оставляла места для таких видений. Но он знал одно: он вернётся. И он не отступит.

***

Пунг стоял у окна резиденции, глядя на город, который больше ему не принадлежал. За его спиной на экране снова и снова прокручивалась запись его позора.

— Как это произошло? — голос главнокомандующего был пугающе тихим.

Полковник, стоявший за его плечом, побледнел. В его груди боролись два чувства: привычный страх перед тираном и жгучее отвращение к предателю, готовому скормить своих солдат инопланетянам.

— Взлом профессиональный, сэр. Использованы наши внутренние протоколы. Технически... это мог сделать только один человек.

— Вальтер? — Пунг медленно обернулся.

— Нет, сэр. Его сын, Макс.

Пунг криво усмехнулся.

— Щенок. — Испарина выступила на его лбу. — Мальчишка... Я недооценил его.

— Что будем делать, сэр? Объявим фейком?

— Не выйдет. Правда слишком очевидна. Готовьте личный корабль. Мы улетаем к Муран. Договариваться по-новому. Здесь оставаться опасно.

Пунг вышел из кабинета, не оборачиваясь. Полковник остался один в тишине, пронизанной солнечными лучами. Он посмотрел на свои шевроны и прошипел сквозь зубы:

— Ублюдок...

Он понимал: корабль Конфедерации идёт на рифы. И, возможно, именно ему, полковнику, придётся прикончить капитана, прежде чем судно окончательно пойдет ко дну.

Глава 7 Возвращение 1. Небо над Оруином

17 октября 2267 года, орбита Оруина

Крейсер Муран вышел из гиперпрыжка плавно, как ныряльщик, всплывающий на поверхность. Переход из одного состояния в другое всегда казался Лексу моментом, когда время замирает. Сначала — слепящая белизна, за которой ничего нет, пустота, где даже мысли застывают. Потом — удар, возвращающий тело в реальность. И только после — звёзды, которые перестают тянуться светящимися нитями и замирают на своих местах. В иллюминаторе он увидел, как корабль разворачивается курсом на Оруин.

Лекс смотрел на планету, и в груди разливалось что-то тёплое, почти забытое. Серо-зелёный шар, опоясанный белыми прожилками облаков, казался сейчас самым красивым местом во вселенной. Он не думал, что когда-нибудь сможет так смотреть на планету. Не как солдат, оценивающий укрепления и точки высадки. Не как снайпер, высчитывающий ветер и дистанцию. Не как ветеран, вспоминающий, сколько крови пролито на этой земле. А как человек, возвращающийся домой.

Домой. Странное слово для того, у кого никогда не было дома. Кассиопея-9 — лишь место, где он родился, где узнавал, любил, терял и разочаровывался. Домом это место не стало. Интернаты, казармы, полевые лагеря, чужие планеты, где он убивал и выживал... Нигде он не задерживался дольше, чем требовалось. Нигде не оставлял ничего, кроме пуль и трупов. А теперь у него появилась семья. Сера, которая стала ему матерью. Эйден, ставший младшим братом. Макс — мальчишка, который из бунтующего подростка превратился в осознанного мятежника, понимающего, за что он борется. И Вера… Она больше, чем друг…

При мысли о ней сердце пропустило удар. Лекс усмехнулся своим мыслям: столько лет войны, а он, как мальчишка, волнуется перед встречей.

Он сидел в пилотской рубке рядом с Доком. Кресло было не особо удобным, рассчитанным на тела муран, и Лексу приходилось сидеть согнувшись, но он уже привык. Органическая обшивка корабля мерно пульсировала за спиной, создавая ощущение, что они находятся внутри живого существа. Может, так и было. Док говорил, что у «Тени» есть что-то вроде нервной системы, что она чувствует экипаж и реагирует на команды. Лекс не знал, правда это или выдумки старого инженера, но иногда ему и правда казалось, что корабль дышит.

Руки Дока лежали на пульте уверенно, спокойно. За дни полёта он сроднился с этой машиной: научился чувствовать её вибрацию, понимать гул двигателей, угадывать настроение «живого» судна. Сейчас «Тень» гудела ровно, спокойно, и Док, казалось, был доволен. Лекс смотрел на профиль старого инженера — лысая голова, блестящая в свете приборов, седая щетина на впалых щеках, морщины, прорезавшие лицо, как карта давно забытых войн. Док был из тех, кто не умеет сидеть без дела. Он постоянно возился с системами, проверял, настраивал, что-то подкручивал. Он отстегнул ремни безопасности лишь тогда, когда «Тень» вышла из гиперпространства. Убедившись, что корабль идёт по курсу и ничто не угрожает, старик позволил себе расслабиться.

За спиной звёздного десантника, сменившего форму, но не образ жизни, тихо посапывал Эйден. Парень спал в кресле, которое Док немного откинул назад. Лицо его во сне разгладилось, исчезла та жёсткость, которая появилась после Нового Багдада. Сейчас он был просто мальчишкой с веснушками на носу, который слишком рано узнал, что такое война. Рука его, перевязанная поверх куртки, свесилась с подлокотника, пальцы чуть дрожали — даже во сне боль не отпускала.

Лекс посмотрел на него и вспомнил тот день, когда они встретились. Молодой солдат, начистивший броню до зеркального блеска, верящий в каждый