Ловчий - Данил Чернов

Но они не учли одного.

Клац-хссс! Клац-хссс!

Латунные коробки противоспоровых респираторов на лицах Святогора и Марьи сработали безупречно. Серебряная стружка и уголь внутри фильтров мгновенно связали пыльцу, не пропустив в легкие ни единой ядовитой частицы.

Щелчок контактора.

Гудящий синий луч плазменного кладенца разрезал споровый туман.

Прыжок.

Святогор скользнул вперед. Синий огонь меча с ходу перерубил рогатину Микулы вместе с его предплечьями. Обратный взмах — плазма вошла культисту под подбородок. Завоняло паленой плотью и жженым мицелием.

Еремей-младший попытался замахнуться топором.

Святогор выбросил левую руку.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматический наруч выплюнул стальной трехзубец. Гарпун намертво впился в топорище, выбивая оружие из рук культиста. Святогор рванул лебедку на себя, сокращая дистанцию, и вогнал кладенец культисту в грудину, выжигая Навье Ядро.

Третий соковарец — Вакула — от ужаса выронил пустой споровый пузырь и бросился наутек в гущу дубравы.

Марья припала к колену. Навела ствол струномета.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый стальной болт с оглушительным свистом вошел Вакуле прямо в бедро. Культист с диким воплем кубарем повалился в мох, намертво пригвожденный к выпирающему дубовому корню.

Святогор погасил клинок и за три шага нагнал раненого соковарца. Ловчий тяжелым сапогом со свинцовой набойкой наступил на пробитую ногу Вакулы. Культист заверещал, заходясь от боли и харкая кровавой пеной.

— Говори, сука, — голосом, похожим на хруст ломающихся костей, произнес Святогор через мембрану респиратора. — Зачем привели? Где Саворий?

— Не ждет… Не ждет вас Наставник в слободе! — завыл Вакула, судорожно вцепляясь пальцами в мох. — Он прямо сейчас всю слободу поднял! Они вашу повозку железную загонными цепями обмотали! Поджог устроят! Смолой зальют, выхлоп заложат! Деда с пацаном выкурят да на корневой столб распнут!

Святогор чуть прищурился. Окуляр на его глазу зажегся багровым огнем.

— Прагматично, — отрезал Ловчий.

Святогор коротким ударом сапога в кадык оборвал вопль соковарца.

— В слободу! — скомандовал Ловчий Марье. — Бегом!

В этот же час во внутреннем загоне Слободы Святого Корня разверзся ад.

Смоляные факелы вспыхнули по всему периметру. Около пятидесяти культистов — все взрослое население слободы — окружили стоящую под навесом Броне-Буханку.

Во главе стоял Наставник Саворий. Его кроткий взор исчез, желтые глаза горели безумной яростью, а из рта вырывалась белая пена. Старик размахивал своим дубовым посохом, выкрикивая ритмичные заклинания: — Выкуривай демонов! Выжигай железную повозку! Кровь деда и юнги — Кормильцу! Прими жертву, Святой Корень!

Дюжина мужиков в брезентовых фартуках тащила тяжелые дубовые тараны. Другие несли ведра с кипящим смоляным дегтем и пуки горящей соломы. Трое верзил набрасывали на передний таранный отвал и колеса Буханки тяжелые чугунные цепи, привязывая машину к дубовым столбам навеса.

Внутри Броне-Буханки стояла мертвая, жесткая собранность.

Дед Никифор через смотровую щель наблюдал за беснующимися культистами. Старик был спокоен, как чугунный котел.

— Тимка! — гаркнул Никифор. — Внутренний засов на тройку! Бачки с эфиром к верхнему люку!

— Есть! — пацан без единой слезинки вогнал чугунные запоры в пазы двери, а затем ловко перетащил к трапу две трехпудовые канистры со смоляной смесью.

Удар!

Тяжелый дубовый таран культистов с оглушительным грохотом врезался в бронированный бок Буханки. Рессорная сталь обшивки загудела, но выдержала. Медные подкладки внутри дверей смягчили удар.

— Навал берут! — зарычал Никифор, взбираясь по трапу к верхнему люку. — Ну держись, еретическая падаль! Сейчас дед вам настоящую кузницу устроит!

Старик рванул пусковой вентиль факеломета.

ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий, сноповидный столб горящей сосновой смолы и эфира с диким свистом вырвался из сопла. Огненный поток накрыл культистов с тараном. Мужики заверещали, превращаясь в живые, беснующиеся факелы. Завоняло паленой костью, горячим дегтем и жженой шерстью.

Культисты бросили таран и кубарем повалились в глину, пытаясь сбить пламя.

— Вторая банка пошла! — задорно закричал снизу Тимка. Пацан ловко подал Никифору свежий канистровый баллон. Никифор с четким щелчком вгнал патрубок в приемное гнездо.

Наставник Саворий, стоя на бруствере загона, взвился в ярости: — Цепи натянуть! Колеса жгите! Не дайте стальной повозке вырваться!

Дюжина культистов швырнула на передний таранный отвал Буханки тяжелые чугунные цепи. Загонные зацепы намертво заклинили в плазменных зубьях отвала. Второй конец цепей культисты обмотали вокруг вкопанных в землю дубовых столбов. Трое соковарцев подскочили с ведрами кипящего дегтя и выплеснули смолу прямо на передние шипованные колеса.

Они ждали, что резина вспыхнет. Но Никифор недаром выгреб из зелейных лавок Белозерска пять банок противогрибковой замазки. Густой серно-восковой деготь, которым Тимка промазал покрышки, оттолкнул горячую смолу. Резина зашипела, выпустив сноп сизого дыма, но не загорелась.

— Хрен вам в глотку, а не резину! — зарычал Никифор через люк.

И в этот момент со стороны внешних ворот слободы раздался оглушительный треск.

Святогор и Марья выскочили из Черной Дубравы. Ловчий на ходу оценил обстановку. Внутренний двор пылал, а Буханка была обмотана чугунными цепями.

Святогор выбросил левую руку вперед.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматический наруч выплюнул стальной трехзубец. Гарпун со свистом пролетел тридцать шагов и намертво впился в поперечную балку внешних дубовых ворот. Святогор уперся сапогами в жидкую глину, раздул внутренние мехи. Ярь в его жилах взревела раскаленной рекой. Ловчий нажал клавишу реверса на наруче и с диким рыком навалился всем своим весом назад.

ХРУСТ-БАМ!

Двухтонные дубовые ворота слободы со страшным грохотом вылетели из петель, осыпав внутренний двор тучей щепы.

Марья припала к колену прямо в грязи перед выбитым проемом.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый болт из струномета сшиб культиста, заносившего ведро со смолой над капотом Буханки. Вспышка — второму вошла пуля в плечевой сустав.

Святогор ворвался во двор. Щелчок контактора. Гудящий луч синей плазмы взрезал туман Моры.

Ловчий в три прыжка нагнал соковарцев, удерживавших цепи. Взмах кладенца! Синяя плазма пережгла чугунные звенья, рассыпав сноп искр. Обратный удар — двое культистов с прожженными кирасами рухнули в глину.

Наставник Саворий, увидав вернувшегося Ловчего, взвыл от дикого, звериного ужаса.

— Не ушел… Живой из дубравы вернулся! — прохрипел староста, и его желтые глаза налились дурной кровью.

Старик бросился к центральному корневому столбу в центре двора. Саворий со всей дури ударил дубовым посохом о медные кольца и выхватил из-за пазухи глиняный сосуд с забродившей человеческой кровью. Староста плеснул кровь на беленую известь и огласил слободу диким, утробным