Ловчий - Данил Чернов

— Проснись, Кормилец! Поднимись из земли! Возьми кровь! Выжги стальную повозку!

Земля под слободой содрогнулась.

Глубоко под деревянными избами и траншеями зашатались вековые дубовые сваи. Из Черной Дубравы донесся оглушительный треск ломающихся деревьев: КРАК! КРАК! КРАК!

Лес расступился.

Из густого тумана Моры, выламывая вековые дубы и оглашая воздух оглушительным визгом заржавевших шестерен, на слободу полз сам Древосечец.

Шеститонная туша докатаклизменного лесозаготовительного комбайна, сросшаяся с вековыми черными корнями и человеческими костями, выкатилась во двор. Его гигантские гидравлические клешни со скрежетом сжимались, а шестиметровые дисковые пилы вращались с сухим, закладывающим уши визгом.

В центре железно-костяного брюха чудовища пульсировало гигантское сине-зеленое Навье Ядро Моры.

Культисты упали на колени, вопя от фанатичного восторга.

Святогор встал перед Броне-Буханкой, перехватив плазменный кладенец обеими руками. Его глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.

Марья вогнала новый каленый болт в ложе струномета. Дед Никифор навел ствол факеломета на тушу монстра. Тимка замер у бойницы с парой зажимов в руках.

— Ну что, еретики, — отрезал Святогор, прокручивая гудящий синий клинок. — Привели своего бога? Сейчас мы проверим, как ваш идол горит от плазмы.

Глава 25. Выжиг Корня

Шеститонная туша Древосечца двинулась вперед.

Земля во внутреннем загоне слободы содрогнулась. Шестиметровые дисковые пилы на стальных станинах монстра закрутились с оглушительным, закладывающим уши визгом. Огромная гидравлическая клешня-трелевочник с ходу обрушилась на крайнюю угловую избу. Мореные дубовые бревна сруба разлетелись в щепу с сухим, пушечным треском. Из разорванного дупла гигантского пня за монстром потянулись черные, как смола, переплетенные корни Моры, выворачивающие глыбы глины.

Наставник Саворий, заходясь от фанатичного безумия, потрясал посохом: — Рвите их! Сдайте их плоть Кормильцу! Кровь — Корню!

Около трех десятков культистов — соковарцы, мужики с топорами и рогатинами — рванулись в атаку вслед за ползущим идолом.

Святогор сделал глубокий, редкий вдох. Ловчий раздул внутренние кузнечные мехи. В его жилах взревела Ярь. Раскаленный импульс закипевшей крови выжег усталость и боль в мышцах. Глаза под окуляром зажглись сухим, яростным янтарным огнем.

Щелчок контактора. Синий огонь плазменного кладенца вспыхнул с гудящим ревом.

Прыжок.

Святогор ворвался в передовые ряды культистов, прорубая коридор для машины. Плазменный меч с пронзительным шипением рассек двоих соковарцев по диагонали. Синий огонь срезал мицелиевые балахоны вместе с ребрами. Завоняло паленой кровью и горячим дегтем.

Уход с линии удара. Короткий, жестокий выпад. Плазма вошла верзиле с топором прямо в горло. Святогор крутанулся на месте. Обратный удар — лезвие срезало рогатину вместе с кистями нападавшего. Удар сапогом со свинцовой набойкой в грудь! Культист с хрустом сломанных ребер отлетел назад, смяв двоих своих сородичей.

Справа к Святогору попытался подкрасться еретик с тяжелым ломом.

Зазвенела тетива. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый стальной болт Марьи вошел культисту точно в глазницу. Наемник с ходу рухнул навзничь.

Внутри Броне-Буханки дед Никифор упал за штурвал. — Держаться за поручни, юнга! — зарычал старик. — Пошла тяжелая сталь!

— Я готов, дед! — крикнул Тимка, намертво упершись ногами в переборку и удерживая в руках свежий баллон с эфиром.

Дизель Буханки взревел нечеловеческим голосом. Двойной нагнетатель выплюнул из выхлопного коллектора столб черной сажи. Никифор до отказа утопил педаль газа и резко бросил сцепление.

Двухтонный бронеход сорвался с места. Чугунные цепи, которыми культисты обмотали кенгурятник, лопнули с визгом разрываемого металла. Машина превратилась в разогнанный стенобитный снаряд.

Удар!

Тяжелый таранный отвал с плазменными зубьями на полном ходу врезался в гущу культистов, отброшенных Святогором. Хруст ломающихся костей. Звон лопающегося мяса. Шипованные цепи на колесах с чавканьем перемалывали упавших еретиков в кровавую глиняную кашу.

Никифор рванул верхний люк и задействовал факеломет.

ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий огненный вал из сосновой смолы и эфира накрыл остатки слободской пехоты. Огонь за секунду пожрал мицелиевые одежды. Культисты заверещали, превращаясь в крутящиеся живые факелы.

Тимка ловко, без единой задержки сменил опустевшую банку у трапа: — Дед, баллон сменил! Готово!

Внутренний двор Слободы Святого Корня превратился в пылающую, ревущую мясорубку. Остатки культистов в панике бросились прочь, вжимаясь во взрытые стены изб.

На ногах остался только сам идол — шеститонный Древосечец.

Чудовище развернуло свои дисковые пилы и с гулом направилось прямо на ревущую Броне-Буханку.

Святогор в один прыжок заскочил в кабину, с ходу перехватывая штурвал у Никифора. Шеститонная махина Древосечца надвигалась на них. Ее гидравлические клешни со скрежетом сжимались, готовясь смять бронированный капот машины.

Святогор выжал сцепление, с хрустом вогнал первую скорость и до упора утопил педаль газа. Буханка вильнула на глине, заходя с левого фланга, и ударила тяжелым таранным отвалом прямо в открытый шарнир нижней гидравлической опоры монстра.

Удар!

Плазменные зубья отвала пробили ржавую сталь станины. Чугунный сустав комбайна лопнул с оглушительным скрежетом. Древосечец пошатнулся, заваливаясь набок.

Но монстр успел ответить. Огромная дисковая пила, бешено вращавшаяся на правой консоли комбайна, наотмашь полоснула по правому борту Буханки.

БАМ-КЛАЦ-ХРУСТ!

Сноп бело-голубых искр озарил полумрак загона. Рессорная сталь обшивки и медная подкладка выдержали, не дав пиле пробить салон насквозь. Но сила страшного удара пятитонного рычага швырнула двухтонный бронеход в сторону. Машину мотнуло так, что правые колеса оторвались от грязи.

Внутри салона раздался грохот. Деда Никифора сбило с вертикального трапа. Старик тяжело рухнул спиной на стальной верстак, сметя тиски и тяжелые ключи.

Хруст! В груди деда с сухим треском лопнуло ребро. Тяжелый стальной угол верстака распорол Никифору левое плечо. Старик упал на железный пол кузова, судорожно заглатывая воздух и харкая кровавой пеной.

— Дед! — взвизгнул Тимка, мгновенно упав на колени рядом с Никифором. Пацан с силой прижал чистую мешковину к окровавленному плечу. — Жив?!

Никифор стиснул зубы так, что затрещали челюсти. Его лицо посинело от боли, но старик харкнул кровью на пол и зарычал: — Живой, юнга! Рёбра только… затрещали! Держись за переборку!

Марья удержалась на ногах у боковой бойницы. Глаза девушки горели суровым огнем. Наводка. Прицел — медный масляный коллектор над главной оптической линзой Древосечца.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый стальной болт из струномета с пронзительным свистом пробил медный патрубок гидравлики. Из пробоины ударила струя раскаленного, кипящего масла. Жидкость залила оптические сенсоры Моры на стальной морде комбайна. Монстр ослеп. Древосечец закрутился на месте, бешено вращая пилами вслепую и разламывая остатки изб.

Святогор вышиб водительскую дверь. Ловчий выскочил на подножку. Выбросил левую руку вверх.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматический наруч выплюнул стальной трехзубец. Кованый крюк намертво впился в