Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми - Цай Чунда

«Сейчас не время развлекаться, детство закончилось. Подумайте о своем будущем. Вот когда обоснуетесь в большом городе и будет у вас работа в красивом офисе в каком-нибудь небоскребе – тогда и отдохнете!» – убеждали они своих учеников. Порой они приводили в пример тех или иных выпускников нашей школы, поступивших в высшие учебные заведения в Пекине и оставшихся там жить. Они говорили об этом с таким восторгом, будто речь шла об императорском сыне, который удачно женился на прекрасной принцессе. Завершить свои басни об успехах в учебе и жизни в большом городе наши учителя могли бы фразой, что жили те счастливчики «долго и счастливо».

Никто из нас даже не подозревал, что, если ты оказался в Пекине, о спокойной жизни можно забыть раз и навсегда. Не Пекин был конечной остановкой для экспресса, везущего нас к счастью. Накануне экзаменов школа напоминала военную базу, на которой солдаты выпускных классов готовились к предстоящей кампании. Многие ученики переезжали в школьное общежитие, чтобы ничто не отвлекало их от зубрежки, и занимались с таким усердием, что впадали в медитативное состояние. Мы все будто готовились взойти на борт космического корабля и устремиться на поиски неизвестной, более просвещенной галактики.

Я тоже переехал в общежитие и с головой погрузился в учебу. Незадолго до вступительных экзаменов в университет мать заявила, что я должен проведать нашего Малыша.

Она рассказала, что он на полной скорости мчался по приморскому шоссе, мотоцикл сильно накренило, Малыш слетел с него и ударился головой о дорогу. Это произошло пару месяцев назад, когда я переселился в общежитие. Положение было критическим, но случилось чудо и Малыш пошел на поправку.

Когда я пришел, Малыш лежал на кровати. Послеоперационные швы на голове уже сняли, но на лбу осталась заметная вмятина. Он удивился, увидев меня, а потом с улыбкой сказал: «Ты меня знаешь, я упрямый. Я хоть и расшибся, но не умер. Сейчас я уже здоров, и все будет нормально. Шрамы, конечно, останутся, но ничего, мне они не мешают».

Спустя два месяца я узнал, что меня приняли в университет. Я зашел попрощаться с Малышом, но он уже уехал рыбачить вместе с отцом и братьями. Теперь он добирался до моря не на мотоцикле, а на дребезжащем раздолбанном велосипеде.

Как он ни клялся в детстве, что этому не бывать, он все-таки стал обычным деревенским рыбаком.

После окончания университета несколько месяцев мне пришлось быть не у дел, но в конце концов я нашел работу в Пекине. Когда я оказался там первый раз, то подумал, что этот город вполне может соперничать с фантастическим Гонконгом, образ которого всегда жил в моем воображении.

К тому времени я уже понял, что мое пребывание в Пекине меньше всего будет той сказочной «долгой и счастливой» жизнью. Скорее, наоборот.

Жизнь в большом городе, кишащем людьми, нервная и беспокойная. Каждый раз, когда я вместе с напиравшей толпой спускался в метро, мне казалось, будто подземное чудовище сжирает меня живьем. Я чувствовал себя маленьким и жалким. В нашем городке, казалось, люди и сложнее, и интереснее, а жизнь и проще, и добрее.

Я даже немного завидовал Малышу, который сын рыбака. Я слышал, что он женился, жена родила сына, он купил участок земли, как и его отец когда-то, и построил дом с задним двором, в котором живет его собака.

А я тем временем надрывался на работе в офисе и вечно психовал из-за того, что ничего не успеваю. Из своей редакции я приходил в пустую квартиру, где меня никто не ждал. Единственное, что немного радовало, – это профессиональные успехи: я стал журналистом, работал в престижном журнале, и мои статьи перепечатывались по всему миру.

Когда мне звонили старые друзья, они говорили, что я «отлично устроился». Они рассказывали мне о своей жизни, я им о своей. Конечно, я никогда не жаловался, но стоило мне положить телефонную трубку, как на меня вновь наваливалась пустота.

Однажды вечером, просматривая комментарии в своем блоге, я вдруг наткнулся на такие слова: «Привет, это ты, Черныш? А я и сейчас живу в Гонконге. Позвони мне, вот мой номер. Это Малыш. Малыш из Гонконга».

Стыдно сказать, но я не стал ему звонить. Я почему-то боялся с ним разговаривать. Мне было все равно, как он сейчас живет, хорошо или плохо.

Спустя пару недель меня отправили в командировку в Гонконг. Я записал телефон второго Малыша на бумажке, но никак не решался его набрать.

Разобравшись с делами, я, как парализованный, без сил растянулся на гостиничной кровати. На душе было пусто и тоскливо. И тогда вдруг я решил, что пора ему позвонить.

– Алло! Кто это?

– Малыш, это ты? – спросил я.

– Что? – он на секунду замолчал от удивления. Видно, не ожидал, что я позвоню. – Черныш! Ты в Гонконге? Наконец-то ты приехал!

Он узнал меня по голосу! Неужели у него так мало друзей?

Помню, когда тетушка Юэ привела меня к нему знакомиться, я так волновался, что весь вспотел. Вот и сейчас то же самое. Я сидел в дешевом «чайном ресторане»[15] и пытался представить, каким он стал. Я ждал, что он войдет в ресторан – естественно, одетый по последней моде и с серьгой в ухе, а его длинные волосы будут развеваться на ветру. Здесь, в Гонконге, он может делать все что угодно.

И вот он пришел. Я сразу его узнал. Он, конечно, стал выше ростом, но черты лица почти не изменились. У него была обычная короткая стрижка, и сережек в ушах не было, хотя дырки еще не заросли. Одет он был круто, как всегда, но зачем-то таскал с собой совершенно не подходящий к наряду холщовый мешок.

Заметив меня, он широко улыбнулся, показав потемневшие от табака зубы, и горячо обнял.

– Ты почему не ответил на мое письмо? – спросил он.

Я хотел было объяснить, что произошло, но передумал.

Он все так же любил широкие жесты. В тот вечер он пригласил меня в изысканный ресторан в престижном районе Мид-левелс, откуда открывался прекрасный вид на залитый ночными огнями пик Виктории.

Когда с ностальгическими воспоминаниями было покончено, я решил спросить:

– Как ты сейчас живешь?

– Ну конечно, я работаю. Много работаю. Но до тебя мне далеко. Ты добился таких высот!

– Чем же ты занимаешься?

Он поднял свой бокал и немного помолчал, словно готовясь к прыжку в воду.

Потом, набравшись смелости, он ответил:

– Я устанавливаю стальные двери.

И торопливо пояснил:

– Это самые дорогие двери, с сигнализацией. В месяц я