Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми - Цай Чунда

Я не знал, как реагировать. Пауза затянулась. Мне стало страшно, что нам не о чем разговаривать.

Но Малыш очень старался, чтобы разговор не затух. С легкой иронией он рассказывал, как складывалась его жизнь после того, как он переехал в Гонконг. Одноклассники его презирали; он так и не смог найти себе друзей; в городе ему было тошно, а главное, родительская фирма пошла ко дну.

– Знаешь, иногда я думаю, что наша деревня, из которой мне так не терпелось уехать, и была моим настоящим домом, – Малыш горько усмехнулся. – Ну вот, опять я вру. У меня никогда не было дома.

Я понял, что он многое недоговаривает. У него никогда не было дома? Что это значит? А как же его родители?

Но я ничего не спрашивал, потому что он точно не хотел об этом рассказывать.

В одиннадцатом часу Малыш сказал, что поедет домой на автобусе. Я проводил его до остановки.

Там уже выстроилась длиннющая очередь: мужчины в дешевых костюмах, в форменной одежде ремонтных мастерских, женщины в фартуках с логотипами салонов красоты.

Малыш зашел в автобус и вдруг сказал:

– Не хочешь заглянуть ко мне? Поболтаем еще, мы же давно не виделись. Можем разговаривать хоть всю ночь напролет!

Я немного подумал и согласился.

На автобусе было написано, что он идет до района Тяньшуйвэй. Я знал, что этот район – часть окраинных Новых Территорий. Когда мы проезжали мимо небоскребов, Малыш оживленно рассказывал мне о каждом из них и заодно вспоминал истории из собственной жизни.

Автобус покинул пределы делового центра, и ярко освещенные здания стали попадаться все реже и реже. За окном стало почти темно.

– Мы вот-вот приедем, – заметил Малыш.

Автобус въехал на гигантский вантовый мост.

– Это мост Цинма, один из самых длинных в Азии. Я каждый день катаюсь по нему на машине.

– Вот как, – вежливо отозвался я.

Малыш, глядя на мост за окном, тихо сказал, словно обращаясь к самому себе:

– Спустя три года после того, как я перебрался в Гонконг, у отца обнаружили злокачественную опухоль в носоглотке. Фирму пришлось закрыть. Отца положили в больницу. Врачи говорили, что он может выздороветь. Но брат испугался проблем и сбежал с деньгами. Нам с мамой пришлось продать дом, чтобы продолжить лечение. Но однажды отец приехал сюда на машине и прыгнул с моста. Наверное, он больше не хотел жить. И теперь мне приходится каждый день ездить по этому мосту на работу.

Я потрясенно смотрел на него, не зная, что сказать.

Малыш тихо продолжил:

– Ненавижу этот город. Когда отец заболел, все его друзья сразу исчезли. В последний путь его проводили только я и моя мама.

Он едва слышно рассмеялся.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог подобрать нужных слов. Наверное, Малыш понял, как я ему сочувствую.

– Да ничего, все нормально. Про этот случай даже в газетах писали. Мы сохранили этот номер. Представляешь, огромный заголовок прямо на первой полосе, – он усмехнулся и покачал головой. В глазах у него стояли слезы.

Мы всё еще ехали по мосту. Он казался бесконечным. Освещавшие дорогу фонари быстро скользили вдоль окон, на миг выхватывая из темноты уставшие лица тесно набившихся в автобус пассажиров.

Многие из них дремали, ведь в семь часов утра они уже стояли на остановке, чтобы добраться до центра города. Перед выходом из дома они аккуратно причесывались, надевали костюмы и разбегались по разным районам Гонконга, где трудились ремонтными рабочими, посудомойками, продавцами электротоваров, парикмахерами… Вечером они торопливо возвращались обратно и целый час, а то и два тряслись в автобусе, чтобы добраться до места, которое считали своим домом, где они могли подготовиться к новому тяжелому дню.

Все они были частью Гонконга – города, про который мы когда-то думали, что это рай на земле. А этих самых людей мы считали небожителями.

Малыш открыл окно, и ветер сразу ударил ему в лицо. Я вдруг вспомнил другого Малыша, первого, нашего – его старого приятеля, который остался жить в родном городке. Говорят, он снова стал ездить на мотоцикле.

Наверное, сейчас он как раз ставит сети, которые будет вытаскивать утром, а потом запрыгнет на своего железного коня и во весь опор помчится вдоль дамбы домой, где его ждут сын и жена. Черная собака, заслышав рев хозяйского мотоцикла, радостно выскочит ему навстречу и, виляя хвостом, побежит по переулку.

Глава 8. Гениальный Вэньчжань

Примерно в одиннадцать лет я заболел.

Болезнь не была опасной. Мне просто не хотелось разговаривать, не хотелось есть, не хотелось никого видеть. Местный доктор, когда я пришел к нему на осмотр, довольно пренебрежительно отнесся к таким несерьезным симптомам. А возможно, ему просто недоставало ума или опыта, чтобы разобраться в моей болезни. В то время народ жил бедно, без излишеств, и у врача не было ни желания, ни времени возиться со мной. Похоже, мое заболевание он просто считал блажью. «Просто оставьте его на время в покое, и он скоро выздоровеет», – посоветовал моей матери врач.

Это был тот же доктор, что лечил мою заболевшую кошку и пользовал прабабушкину корову. Он прописал одинаковое лекарство и той и другой, только для кошки дозировка была поменьше, а для коровы – побольше. Кошка умерла в тот же вечер, а корова продержалась еще месяц. Предчувствуя ее смерть, прабабушка поспешила к мяснику.

– Если корова сдохнет, есть мясо будет нельзя, – рассудила она. После того как мясник забил и разделал корову, прабабушка положила куски мяса в корзину и, торопливо семеня по деревне, стала разносить гостинцы родственникам и знакомым. Пришла она и к врачу. Он не дал ей и рта раскрыть. «Скажите спасибо, если бы не я, ваша корова не прожила бы еще целый месяц», – заявил он.

Именно поэтому, когда мать услышала, что сказал врач о моем заболевании, она тут же бросилась к отцу:

– Вряд ли это пустяковая болезнь. Если сам доктор Ту не знает, как ее лечить… Мы должны хоть что-то сделать для нашего сына.

Отец не любил предаваться долгим раздумьям – наверное, это и делало его жизнерадостным человеком. Как всякий настоящий мужчина, больше всего он ценил хорошую компанию добрых приятелей, поэтому насчет рецепта для меня он долго не размышлял:

– Ему нужны настоящие друзья, его сверстники. Найди ему кого-нибудь.

На следующий день мать привела к нам домой Вэньчжаня. Так произошла наша первая встреча.

Нельзя сказать, что мать долго и придирчиво отбирала мне друга.

В то время жители нашего городка обладали