Вязьма - 1941. Крах Тайфуна - Влад Радин

причём, в конечном итоге провести этот бой очень и очень успешно. В общем мне стало ясно, что у Тихоновского большое будущее. Это был действительно очень толковый и талантливый танковый командир. Причём талантливый в двух ипостасях, штабной и строевой. А такое в армии встречается совсем уж редко. Это я знаю исходя из своего многолетнего опыта армейской службы.

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, новоявленный орденоносец и новоявленный полковник немедленно написал заявление командующему фронтом, то есть мне с просьбой оставить его на должности командира бригады. Я в принципе был не против, хороший комбриг — танкист — это всегда очень нужная вещь, но совершенно неожиданно взвился генерал Маландин. Оказывается, Тихоновский был позарез необходим ему в оперативном управлении штаба фронта. Герман Капитонович просто ложился костьми и не отпускал Тихоновского на строевую службу.

— Я без него как без рук, Иван Степанович, это очень нужный и ценный командир, — говорил он мне, — как хотите, но отпускать его решительно нельзя. Да он очень непрост в общении, слишком хорошо знает себе цену, от него просто стонут подчинённые, но поверьте мне, в оперативном управлении он просто незаменим. Незаменим!

— Так-таки незаменим? -спросил я Маландина.

— Вот от всего сердца говорю, что незаменим.

— А подчинённые от него почему стонут?

Маландин задумался, а потом ответил:

— Очень требователен. До чрезвычайности!

— Но это же хорошо!

— Хорошо то, хорошо, не спорю. Я и сам требователен. Но тут понимаете какое дело…Очень любит унижать людей. Оскорблять и унижать. И делает это весьма тонко. Он очень умный. Этого у него не отнимешь. И умеет он так тонко поддеть человека, задеть его. В прежние времена его точно на дуэли бы убили. Не простили бы ему такого отношения.

— Ну в Красной Армии дуэли запрещены.

— Ну его только это и спасает.

— Ну а, что же ты, Герман Капитонович, разрешаешь своему подчинённому так вести себя с людьми?

— Да как тебе сказать, Иван Степанович…

— Как ни будь уж скажи.

— Как ни будь скажу. Понимаешь он очень и очень нужный и толковый командир. При этом мнения о себе ого-го. И вот он почти всегда дело умеет повернуть таким образом, что он всегда и во всём прав. Так дело может повернуть. Его не подденешь.

Выслушав Маландина, я откинулся на спинку стула и сказал:

— В общем, как вижу, ты не вполне можешь контролировать такого своего, как я понял весьма своенравного своего подчинённого. А ты, не боишься часом, что этот самый Тихоновский, тебя, Герман Капитонович, в один прекрасный день за нос водить начнёт?

На это Маландин лишь пожал плечами добавив в завершение:

— Я так скажу тебе, Иван Степанович, из оперативного отдела штаба фронта я его никуда не отпущу. Тихоновский нужен мне в нём. Без него я как без рук. Нечего ему делать на строевой! Там и без него людей хватает! А у меня каждый грамотный штабной командир на вес золота!

Теперь стоя под дверью, я слышал, как Тихоновский разносит Марину. На мой взгляд от боевого командира и прекрасного штабного работника в нём не было ничего. Буквально ничего! Я слышал только распоясавшегося хама.

— Как вы смели явится на дежурство накрасившись, сержант Четович? — орал он Вы выглядите как последняя шлюха! Да, вы похожи на проститутку, а не на бойца Красной Армии! Вам понятно?

— Как вы смеете оскорблять меня, услышал я голос Марины, товарищ полковник, как вы смеете оскорблять меня?

— Что???- буквально заревел Тихонович, — вы посмели возразить мне?

— Я посмела лишь спросить…

— Встать!

— Я уже стою перед вами!

— Шлюха, как ты шлюха, посмела возразить мне!! Думаешь я не знаю к кому ты мечтаешь залезть в постель! К этому мерзавцу Янченко из службы тыла! Учти и ты и он могут мигом оказаться на передовой. Вылетишь с этого тёплого местечка! Поняла?

— А я с самого начала просилась на передовую. И я была совсем не рада, когда меня распределили именно сюда.

— А лицо у него, наверное, совсем налилось кровью, и слюна летит в разные стороны, — почему -то подумал я и резко толкнул входную дверь.

Первым, что я увидел было лицо Тихоновского, стремительно обернувшегося на звук открываемой двери. Я ошибся оно было не красным, а бледным. Слюны тоже не было заметно. И вообще его физиономия выглядела даже не перекошенной, а вполне себе спокойной. Как видно, новоиспечённый товарищ полковник вполне владел своей мимикой.

— А он очень опасный человек, — вдруг подумалось мне, — в приступе гнева не краснеет, а бледнеет. Либо он испытывает одновременно гнев и страх, либо он на, что -то решился. Как бы с дуру наш новый орденоносец не начал хвататься за пистолет. Похоже я пришёл очень вовремя!

— Товарищ генерал — полковник, — обратился ко мне Тихоновский, — хочу доложить вам, что сержант Четович, явилась на дежурство накрашенной!

— Он ещё, похоже ничего не знает, — подумал я, а в слух сказал, — с начала поздоровайтесь со старшим по званию, товарищ полковник!

— Здравия желаю, товарищ генерал — полковник, — произнёс Тихоновский вытянувшись, что называется в струнку. Нд-а. Строевая выправка у него конечно, что надо. Разносторонний товарищ что и говорить.

— Я в курсе того, что здесь происходит, — произнёс я, — я слышал, как вы грязно, едва ли не матерно оскорбляли мало того девушку,а к тому же девушку военнослужащую. Военнослужащую Красной Армии, между прочим. Имеющую звание сержант. В чём дело полковник? Что происходит? Вы у нас, конечно, герой спора нет, но кто вам дал право вести себя подобным образом?

Глаза Тихоновского сузились буквально в щель. А лицо стало под цвет снега.

— Осмелюсь возразить, товарищ генерал — полковник, — произнёс он хриплым голосом, -военнослужащим Красной Армии женского пола категорически запрещено заступать на дежурство, с макияжем на лице. А эта…

— А теперь я осмелюсь возразить вам, — сказал я ему в ответ и посмотрел прямо в глаза Тихоновскому, — согласно лично моему приказу от двадцать седьмого сентября сего тысяча девятьсот сорок первого года, в соответствующих условиях женщинам — военнослужащим разрешено заступать на боевое и иные виды дежурства, а равно в соответствующие наряды имея на лице лёгкий макияж. Что мы и видим на лице сержанта Четович. Так, что как автор данного приказа, я не нахожу