Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

землями. Тогда же он составил первую дошедшую до нас карту озер и истоков реки Чусовой[101]. В июне 1726 г. служил надзирателем лесов, выполнял различные распоряжения Сибирского обер-бергамта.

С 1726 г. направлен на Полевской завод шихтмейстером «к горному и заводскому делу». Во второй половине года в этой же должности был определен на Уктусский завод.

В декабре 1727 г. переведен на Григоровский рудник Пыскорского завода надзирателем горных работ. В 1728 г. Обер-бергамт дал следующую оценку его деятельности: «должность шихтмейстерскую правит изрядно и не пьянствует». На Григоровом руднике в 1728–1730 гг. прошел обучение «маркшейдерским и пробирным делам» у бергмейстера В. Ф. Штифта. За усердие в работе и обучении был произведен в маркшейдеры.

С 1731 по 1735 г. определен к горным и заводским делам при Екатеринбургском заводе. В 1735 г. получил чин гиттенфервальтера.

В 1736 г. был представлен В. Н. Татищевым к рангу капитана, но патент получил лишь в 1739 г. С сентября 1736 по 1740 г. состоял при строительстве Сысертского завода, а затем здесь же находился «у отправления заводских дел».

В 1740 г. был назначен руководителем казенного железного каравана в Санкт-Петербург, который благополучно довел и сдал в сентябре 1741 г.

Осенью 1741 г. по указу Сената два месяца свидетельствовал серебряные рудные месторождения в Новгородском уезде. В этот же период он просился в военную службу, чтобы быть ближе к дому: соседи разоряли имение.

В декабре 1741 г. получил шестимесячный отпуск домой. В срок вернуться на службу не удалось: судебная тяжба с соседом затянулась. Из дома его, как не явившегося вовремя на службу, фактически под конвоем привезли в Москву. Отсюда в 1742 г. по указу Берг-коллегии был командирован в Бахмутский и Курский уезды, где свидетельствовал рудные места «сысканным белогордцами купцами Иваном Тинкиным с товарищи».

В конце декабря 1742 г. вернулся в Москву, откуда был направлен на Урал. В январе 1743 г. в пути, недалеко от Москвы, у деревни Бунковой, на р. Клязьме в Рогожском лесу он и его команда повстречали обоз с Сибирской десятинной казной. Солдаты конвоя, унтер-офицер, ямщики «в великом множестве пьяные с превеликими дубинами напали» и жестоко, почти до смерти, избили П. П. Зеленого и его спутников. Этот случай серьезно подорвал его здоровье.

В октябре 1743 г. П. П. Зеленой обратился за медицинской помощью в госпиталь. Лекарь И. Шенезе вынес следующее заключение: еще с детского возраста пациента мучила ломота в ногах, которая проходит лишь летом; «…и выше подошв и лопастей в составах опухоль есть и оттого силы никакой нет и за тем чрез великий труд ходит». Кроме того, в это же время «…приключилась ему болезнь грудью в бытность ево при Григоровском руднике от упаду в шифер при казенной работе»; после побоев в Рогожском лесу «… в груди ломота, тяжелое дыхание и левым глазом мало видит», да к тому же «приключилась ему в горле болезнь». Итоговое заключение медика гласило: «ни в каких заводских службах быть надежды нет» и болезни эти, ввиду их «застарелости», хронического течения, уже не подлежат лечению[102].

12 апреля 1744 г. П. П. Зеленой получил отпуск в Москву для лечения. По возвращении на Урал с октября 1744 г. занимал должность управителя Екатеринбургской заводской конторы.

В июне 1748 г. Медицинская контора в Москве заключила, что П. П. Зеленой «одержим цынготной болезнию, от которой у него ныне обе ноги имеются в сильной опухоли с пятнами, при том же он слаб и движения свободного не имеет»[103]. Он вновь получил разрешение год лечиться на родине. Болезни уже не отпускали его, вынуждая постоянно просить отпуск для лечения. Очередная поездка для лечения на три месяца состоялась в начале 1753 г.

С 26 июля 1753 г. П. П. Зеленой, приняв присягу «в присутствие вступил», то есть заседал в Канцелярии в чине обер-маркшейдера, с 30 сентября 1753 г. в должности асессора.

В начале 1755 г. получил отставку, в феврале получил расчет и четыре подводы, отбыл из Екатеринбурга в Москву. На Урал П. П. Зеленой больше не возвращался.

Ист.: РГАДА. Ф. 271. Д. 795. Л. 384; Д. 772. Л. 150–150 об.; Д. 923. Л. 257, 273; Д. 1010. Л. 385 об.

ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 55. Л. 330 об.; Д. 73. Л. 450–451; Д. 280. Л. 42–43; Д. 605. Л. 53; Д. 475. Л. 63; Д. 616. Л. 463; Д. 917. Л. 34, 159–165; Д. 984. Л. 117, 186–188, 528–538; Д. 1393. Л. 509–510; Оп. 12. Д. 1760-а. Л. 489,492; Д. 1769. Л. 26.

ИЛЬИН ИВАН

Из разночинцев. Учился в Морской академии. В начале 1725 г. был отправлен для обучения горным наукам в Швецию.

Прибыл в Екатеринбург 19 марта 1728 г., определен к плавильным делам. Жил в одной квартире с товарищем по обучению Н. Каркодиновым. 28 мая 1728 г. И. Ильин, практически не побывав в работе, утонул.

После его смерти остались пожитки, «да денег три рубли», которые были употреблены «на похоронение и поминование».

Ист.: РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Д. 1010. Л. 382 об.

ГАСО.Ф. 24. Оп. 1.Д. 287. Л. 137–138.

КАЛАЧЕВ АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Дворянин Владимирской губернии. Отец, капитан Петр Борисович, имел земельные владения и крепостных в Юрьевском и Ростовском уездах. Единственный брат Иван в 1737 г. под Очаковом «пропал безвестно». У жены А. П. Калачева во Владимирском уезде в Юрьеве-Польском были деревни, отданные ей в приданое. Учился в московской Артиллерийской школе.

Прибыл на Урал в Кунгур в 1720 г. в команде В. Н. Татищева. Был отправлен на Григорову гору в район будущих Пыскорских заводов с жалованьем 18 руб. в год. С 1723 г. шихтмейстер на Лялинском заводе с годовым окладом 36 руб. Летом 1725 г. командирован в Москву: на судне повез на Денежный двор медь.

По приезде на Урал вновь отправлен управителем Лялинского завода, оставался на этой должности до февраля 1728 г., когда был отпущен в отпуск «в дом свой на год». В отпуске заболел, явился в Берг-коллегию с опозданием, просил «освидетельствовать» состояние его здоровья. Был послан к «дохтору» в Медицинскую канцелярию. «Свидетельство» показало: «болезнь у него асма, отчего в груди и в лехком имеет повреждения и вздыхание веема тяжкое, от которой де болезни весь изеох и в костях имеет лом, и оная де болезнь в лечении весьма трудна и продолжительна и для де отправить его к прежнего делу невозможно».

Его оставили в Москве под присмотром лекаря, определили здесь, по всей вероятности, временно, к приему-продаже продукции у купцов. В 1731 г. его жестоко обманули. На нем оказался «за проданную в гостином дворе» медь, железо, жесть «громадный начет» в размере 974 рублей. Началось длительное, затянувшееся на десять лет следствие.

Долг стали вычитать в размере половины суммы от годового оклада, начали описывать все движимое и недвижимое имущество. Жена писала ему о том, что ее приданое, деревни,