Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

спортом, девочками и музыкой. После занятий шёл на тренировку, а то и на две, в свободные от спорта дни ходил на репетиции нашего вокально-инструментального ансамбля, вечервыходных отдавал танцам. Времени на учёбу не оставалось. Ещё и лекции часто прогуливал по понедельникам потому, что в воскресенье «отрывался». И так многие мои однокурсники «учились». От сессии до сессии живут студенты весело.

В зачётную неделю начиналась карусель и беготня по кабинетам и преподавателям, зубодробильная зубрёжка.

Порой уходили с лекций массово. Были у нас любители выпить, которые всегда искали компаньонов. А я всегда был за компанию. Весной распускался и манил в свои кущи Парк Минного Городка, который студенты называли «Банановая роща». Вот туда мы и хаживали вместо лекций.

В «парке» имелись бывшие подземные минно-снарядные склады, выходившие на поверхность бетонными казематами, три «озера», собиравших атмосферные осадки, на «всякий случай». Всё это, и укрепрайон с пушками и пулемётами, расставленный по сопкам, осталось со времён товарища Блюхера и других военных представителей ставки, подготавливавших Владивосток, форпост Дальнего Востока, к войне с Японцами. Ну, а в мирное время «парк» использовался для прогулок и студенческих «экспресс-пикников».

Я и сейчас не отказывался от того, чтобы выпить в компании одногруппников, когда звали, и бывало, прогуливал лекции, но статус у меня и реноме сейчас были положительными. Уже с апреля студенты начали «коллективные выходы на природу», а в мае, когда выглядывало и грело солнце, начался повальный исход… Некоторые преподаватели даже зачёты ставили тем, что посещал их лекцию в такие дни. А другие злобствовали, да…

Я поступал психологически верно. Подходил после прогула к преподавателю и спрашивал, как я могу «загладить свою вину»?

Математик — «Гебельс» продолжил пытаться меня «схарчить» и после прогулов приглашал на «беседу», где давал задания-карточки для решения, а потом ещё задавал пару вопросов по теме. Но с математикой у меня всегда было хорошо, а в состоянии подключения к «синьки», я мог наизусть пересказать все математические таблицы: тригонометрические, логарифмические, корней-степеней и специальных функций.

Но я вёл себя скромно и больше положенного не говорил, а тем паче не выпячивал свои «сверхзнания». Но, судя по всему, «Гебельс» всё-таки понял, что я знаю больше, чем положено первокурснику и поставил мне и зачёт, и экзамен досрочно без ломания.

Другие преподаватели, например, по начертательной геометрии Урих, вобще не колебали меня. Срезы-разрезы, линии пересечения двух поверхностей или точки пересечения прямых с плоскостями я чертил, «не отходя от кассы», то есть, без раздумий прямо у его стола. Всегда с пространственным мышлением у меня было отлично, а теперь и подавно.

Первый семестр показал, что физику и химию я знаю, и ничего нового для меня в них не ожидается. А что там, в физике, может быть новое? Химия — да. Органическая… да-а-а… Но это всего лишь соединения углерода с другими элементами. Ну и что тут такого? Просто в результате химических реакций к углероду добавляются или отнимаются элементы и всё. Выделение веществ из природного сырья, синтез веществ в лабораториях и на производстве… Фигня вопрос.

— Как у тебя, Миха, получается гулять, заниматься спортом и учиться? — спросил как-то Гришка Мицура.

— Дзэн, Гриша, — сказал я. — Концентрация внимания на том, что вокруг происходит. И избавление от хаоса в мыслях и движении. Человек совершает очень много ненужных ему движений, в том числе и мысленных. У японцев есть правило Shisa Kanko. Переводится как: «указывать и называть». Например, машинист, меняя показания приборов, указывает на спидометр и громко произносит: «Скорость теперь составляет 80 миль в час». Затем он подносит руку к уху, снова смотрит на прибор и подтверждает: «Хорошо!».

— Типа, сам себя услышал?

— Точно. Сочетание жеста и проговаривания усиливает вовлечённость мозга. Это создаёт дополнительную «опору» для памяти и снижает риск ошибки. На Японской железной дороге такой подход помогает поддерживать высочайший уровень безопасности. Его также активно используют в промышленности и авиации.

Я посмотрел на Гришку. Тот задумчиво молчал.

— В японской деловой культуре распространена практика нери — «внутреннего проговаривания». Перед тем как приступить к задаче, сотрудник мысленно формулирует, что именно он собирается сделать, какие шаги пройдёт. Это помогает прояснить мысли и избежать недопонимания в команде.

— Это как мы просматриваем свои ката мысленно в дзадзэне?

Я кивнул.

— Если уж мы заговорили о японских традициях, можно вспомнить и о ещё одном культурном аспекте — принципе «мэйваку», стремлении не причинять неудобств другим. Это формирует привычку заранее учитывать последствия своих действий для окружающих, что естественным образом дисциплинирует поведение. А заодно тренирует контроль окружающих и умение не сталкиваться с ними в толпе.

— Это, как ты уворачиваешься от наших нападений, лавируя между нами? — снова спросил Гришка.

— Именно. Я ответил на твой вопрос?

— Да, сэнсэй, — сказал Гришка.

— Да, брось ты, — засмеялся я. — Это в зале я сэнсэй. Мы же не в Японии.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся Григорий.

— Я, кстати, хочу взять несколько человек в октябре в Японию, когда поеду на чемпионат мира. Лучших учеников показать своим сэнсэям. Поедешь?

Гришка посмотрел на меня.

— А я разве лучший? — спросил он.

— Конечно лучший, а будешь ещё лучше к этому времени.

— Представлять твою школу⁈ Ни хрена себе! Смогу ли я⁈

— Магнолия! — вспомнил я анекдот. — И, это… Хотел переговорить с тобой… У тебя же фамилия японская, значит, твой дед японец?

— Ага. Его звали Мицуру Усидзима. Он был японским генералом. А бабушка работала на КВЖД. В тридцать пятом году она познакомилась с ним, и они там женились, появился мой отец, а потом, её и других сотрудников железной дороги вывезли в СССР. Она уезжать не хотела, думала, генерал заберёт её в Японию, но оказалось, что… Короче, им разрешалось «жениться» на аборигенках, даже если они уже были женаты. Но бабушка, когда вернулась, взяла фамилию по его имени. Её чуть не посадили тогда за это… Но как-то обошлось… Не в курсе как…

Естественно, я знал эту историю, и даже про генерала знал больше, чем Гришка. Копался в интернете потом, когда он появился.

— Он погиб на Окинаве в сорок пятом, — сказал я. — Сделал себе сепуку.

— Откуда знаешь? — удивился Гришка.

— Интересовался. У меня дед в японскую воевал. А генерал Мицуру Усидзима известный её персонаж. Тогда в сорок пятом он приказал своим войскам небольшими группами пробираться через вражеские позиции и