После измены. Вернуть жену - Арина Громова

class="p1">– Тебе придется выйти, – сказала как можно спокойнее. – Извини, Эмин, я устала и очень хочу спать. На очередной разговор не осталось никаких сил.

– Разве нам обязательно говорить?

Его глаза полыхнули.

Мне совсем не нравилось то, как Байсаров смотрел на меня. Будто рассчитывал на особенное продолжение этого вечера. Будто был уверен, что такое действительно возможно между нами.

– Ты же слышал, – начала я.

А он шагнул вперед и провел тыльной стороной ладони по моему обнаженному плечу. Шумно втянул воздух, словно наслаждался ароматом, который исходил от моих волос. Его горячее дыхание коснулось моей щеки.

– От кого ты пытаешься убежать, Наталья? – хрипло спросил он. – От меня или от себя?

– Не понимаю, зачем ты…

– Понимаешь, – твердо произнес он, не позволяя мне договорить. – Ты моя жена. И я хочу тебя. Сегодня. Сейчас. Всегда. Только не притворяйся, будто не испытываешь ко мне никаких чувств.

– Прекрати, – пробормотала и попробовала его оттолкнуть.

Байсаров мягко перехватил мои запястья, не сдвинулся даже на миллиметр. Его глаза впились в мое лицо.

– Ты уверена, что хочешь этого? – прищурился. – Чтобы я прекратил?

– Конечно, – ответила твердо. – Не понимаю, что на тебя нашло.

– Наталья, – усмехнулся он. – Красивая женщина. Так близко. Постоянно рядом. Скажи, ты правда не замечаешь, как действуешь на меня?

– Эмин, – губы болезненно дернулись. – Я замечаю только то, что ты видишь исключительно собственные “хочу”. Моих желаний для тебя не существует.

– Наташа…

– Хватит, пожалуйста, – покачала головой. – Мне нужно побыть одной.

– Я видел, как ты смотрела на меня сегодня.

– Что? – брови сами собой взметнулись вверх.

– На кухне, – продолжил Байсаров. – Когда мы готовили вместе.

– Эмин, до чего же ты, – запнулась и вздохнула. – Я смотрела на своего сына. На Тимура, когда он вертелся рядом с тобой. Прошу, не ищи притяжение там, где его близко нет.

Байсаров помрачнел, и я понял, что выразилась слишком резко.

Разумеется, мне хотелось, чтобы Эмин поскорее ушел, отпустил меня, оставил наконец в покое. Но портить с ним отношения будет опасно.

– Мне нужно больше времени, – продолжила я. – Не могу вот так. Сразу. Давай не будем торопить события.

– Я тебе настолько неприятен? – резко поинтересовался Байсаров.

– Эмин, – нервно улыбнулась. – Такого я не говорила. Не нужно перекручивать мои слова.

– Понял тебя, Наталья.

Он отошел от меня. Вышел из ванной комнаты, с грохотом захлопнув дверь.

Вряд ли получилось сгладить ситуацию. Но что еще можно было сделать в подобном положении?

Я подошла к двери. Закрылась на замок. С трудом перевела дыхание.

Как долго у Байсарова хватит терпения? Лучше об этом не размышлять.

Затылок налился свинцовой тяжестью. Виски пульсировали от тупой боли. Хотелось поскорее принять душ и отправиться спать.

Стоя под горячими струями воды, я продолжала размышлять о сложившейся ситуации. Выхода из этого проклятого тупика не видела.

Как же мне поступить?

Я вытерлась полотенцем насухо, надела одежду для сна, а поверх набросила халат, потуже затянула тонкий пояс и вышла.

Проходя по коридору, остановилась.

Балкон был открыт.

Захотелось выйти на свежий воздух. Большую часть года в Дубае жуткая духота, которая даже ночью не спадает до конца. Но теперь начинался прохладный сезон. Температура падала до двадцати градусов.

Я шагнула в сторону. Подошла к бортику и поняла, что все вокруг застеклено. Остановилась и обняла себя руками.

Это же должно как-то открываться. Нужно найти правильную кнопку.

Взгляд упал на сенсорное табло, переливающееся неоновыми огнями. Похожая система была в нашем отеле. Только режимов намного меньше.

Я занесла руку над сияющей панелью, не представляя, куда именно можно нажать. Наверное, лучше…

– Хочешь открыть?

Хриплый голос заставил меня вздрогнуть.

Байсаров. Опять он. Хотя чему удивляюсь? Его квартира. Он может оказаться где угодно. А вот мне стоило поскорее уйти в спальню. Тогда мы попросту не столкнулись.

Обернулась и увидела, как Эмин небрежно развалился в плетеном кресле.

– Давай помогу, – сказал и нажал на требуемую кнопку.

Возле Байсарова оказалась еще одна сенсорная панель.

Балкон был просто огромным.

Тут послышался едва уловимый щелчок – и стеклянные створки впереди плавно разъехались в разные стороны, открывая вид на ночной Дубай.

Красиво.

Яркие всполохи ночных огней завораживали. Но теперь я не могла расслабиться ни на секунду, чувствовала, что Эмин наблюдал за мной.

Хотя не бежать же теперь прочь?

Минуту постою здесь, а потом уйду.

Прикрыла глаза, сделала глубокий вдох.

Ладно, задерживаться здесь не стоит.

– Спокойной ночи, – пробормотала я.

И собиралась уйти.

– Куда ты так быстро? – спросил Эмин. – Присядь.

Он указал на свободное кресло рядом с собой.

– Нет, уже поздно, – отрицательно качнула головой.

– Я тебя не трону, Наталья. Чего ты опасаешься? Присаживайся. Выпей со мной холодного чая.

– Благодарю, но это не лучшая идея.

– Присядь, – твердо произнес он.

Его тон прозвучал настолько выразительно, что отказаться было невозможно. И вот я сама не поняла, как двинулась вперед, заняла место, которое Эмин для меня приготовил.

Он уже поправлял подушки.

К счастью, наши кресла разделял стол.

– Располагайся поудобнее.

– Что это за чай?

– Гранатовый, – сказал Байсаров. – Но если хочешь, принесу любой другой. Какой тебе нравится?

– Гранатовый мне подходит.

– Тогда позволь за тобой поухаживать.

Он налил чая и придвинул ближе ко мне тарелку с закусками.

– Есть будешь? – спросил. – Распоряжусь…

– Нет, ты что, ужин был очень плотный.

– Как знаешь.

Я сделала глоток чая.

– Вкусно? – моментально поинтересовался Эмин.

– Да.

– Какие у тебя планы на завтра?

– Я еще об этом не думала, – ответила медленно. – Надо поработать.

– Босс даст тебе выходной, – усмехнулся Байсаров. – Нам есть чем заняться.

Прекрасно… Что же он задумал?

...

– Думаешь, я совсем безнадежен? – Эмин иронично выгнул бровь.

– Нет, – прошептала. – О чем ты?

– По глазам все видно, Наташа, – мрачно заметил он. – Ждешь от меня только плохого. Сразу напряглась. Насторожилась. Выглядишь так, будто получила предложение отправиться на смертную казнь.

– Ты сгущаешь краски, Эмин, – нервно усмехнулась. – Ни о чем подобном я не размышляю.

– Да? – явно не поверил в мои слова.