Верхум - Георгий Леонардович Васильев

взрослого останавливает ребёнка, а улыбка поощряет к изучению новой игрушки. Причём реакция незнакомого человека значит для ребёнка даже больше, чем реакция его мамы[114]. Взрослея, дети продолжают перенимать мемы у тех, кто старше, и особенно охотно – у старших детей и подростков.

Доверие к старшим не абсолютно даже в раннем возрасте. Оно имеет свои ограничения и нюансы. Об этом говорит ещё один изящный эксперимент. Дети 14 месяцев от роду наблюдали, как взрослый человек включал лампу, дотрагиваясь до неё головой. Потом, когда им давали возможность зажечь лампу самостоятельно, они, доверяясь старшему, тоже применяли голову. Но не всегда. Если у взрослого были чем-то заняты руки, дети копировали его странные действия гораздо реже. Они предпочитали просто включать свет рукой. Очевидно, дети делали вывод, что взрослый зажигает лампу головой только потому, что не может сделать это руками[115]. Но самое интересное даже не это. Дальнейшие эксперименты показали, что дети с большей вероятностью зажигают лампу головой, когда пример им показывает взрослый, говорящий на знакомом языке. Даже если у него заняты руки и даже если он несёт на знакомом языке полную чушь[116].

В таком поведении детей проявляется ещё одна особенность культуры доверия. Люди с детства начинают всех делить на своих и чужих, предпочитая перенимать мемы у своих. А свой – это тот, кто чем-то на тебя похож. Скажем, если он того же пола, той же расы или говорит на том же языке. Эта культурная установка подтверждена многими экспериментами и наблюдениями. Например, одно из таких исследований было посвящено успеваемости американских студентов, принадлежащих к этническим меньшинствам – коренным американцам, афроамериканцам и выходцам из Латинской Америки. Обнаружилось, что этническая принадлежность преподавателей существенно влияет на успехи учащихся. Студенты учатся охотнее и лучше усваивают знания, если их преподаватель принадлежит к той же этнической группе, что и они сами[117].

Доверять людям, похожим на тебя, – во многих случаях эффективная стратегия. К примеру, это помогает детям подготовиться к социальным ролям, которые им уготованы в будущем. Девочка извлечёт гораздо больше пользы, подражая матери, нежели отцу, если во взрослой жизни ей тоже предстоит стать матерью. Однако на слепом подражании “своим” далеко не уедешь. “Свои” легко могут научить плохому. Поэтому люди уже с детства осваивают более изощрённые институты доверия. Они стремятся перенимать мемы не у всех подряд, а у лучших.

Правило хорошее, но не всегда работает. Ведь нужно уметь определять, кто лучше. Иногда лучшие модели для подражания видны невооружённым глазом. Их можно выявить по критерию успеха. Например, молодым охотникам имеет смысл учиться у самого добычливого охотника племени, а молодым трейдерам – у коллеги, который больше всех зарабатывает на бирже. Но гораздо чаще измерить успех не удаётся. И тогда люди склонны выбирать себе модель для подражания, ориентируясь на компетентность и мастерство потенциального учителя. Увы, и такое правило нередко даёт сбои. Ученику, который сам некомпетентен, трудно оценить компетентность учителя. К тому же хороший мастер может оказаться плохим учителем.

Как же обойти все эти трудности? Тут помогает ещё один институт из арсенала культуры доверия. При выборе модели для подражания люди часто ориентируются на престиж. Человек обладает престижем, если, по мнению многих людей, он достоин уважения. Такого человека легко вычислить по тому, как к нему относятся окружающие. Ему оказывают знаки внимания, чаще дают высказаться и прислушиваются к его мнению. Любой из нас намётанным глазом приметит такого человека и сделает простой вывод: если другие люди его уважают, значит, есть за что.

Испытуемые в эксперименте Аша следовали мнению большинства, когда сомневались в собственном выборе. Ровно так же поступаем и мы, ориентируясь на престиж. Не зная наверняка, кто достоин нашего доверия, мы следуем примеру других людей. Если они проявляют к кому-то уважение, то и мы доверимся ему с большей вероятностью. Ориентируясь на престиж, мы как бы передоверяем другим людям своё решение, кому следует доверять. Разумеется, в ситуации, когда все передоверяют друг другу свои решения, престиж вполне может оказаться дутым. Что, собственно, мы и наблюдаем на примере многих звёзд кино, телевидения и интернета.

На протяжении всего периода взросления, а может, и всю жизнь человек осваивает институты культуры доверия. Он учится общаться с людьми в разных социальных ролях, оценивая, насколько достойны доверия родители и друзья, инфлюенсеры и преподаватели, руководители и сослуживцы, успешные профессионалы и признанные авторитеты, авторы книг и фильмов, старшие и младшие, свои и чужие. Он всё лучше понимает, кому и в какой ситуации можно доверять, а кому – нет.

У меня есть сильное подозрение, что мой беглый обзор институтов, свойственных культуре доверия, привёл вас в некоторое замешательство. Социальные роли вроде и определены, но как-то нечётко. Правил много, и они действуют, но не всегда и не везде. Состоящий из подобных ролей и правил уклад выглядит каким-то путаным и зыбким. Но я вас уверяю – он вполне надёжен и необыкновенно продуктивен. Именно ему мы обязаны почти всеми своими знаниями. Ведь основной объём наших знаний мы получаем от других людей или из источников, наполняемых другими людьми. И мы принимаем эту информацию на веру.

А ещё верхум, основанный на культуре доверия, обладает потрясающим свойством. Он креативен. Культура доверия позволяет верхуму совершать открытия и порождать сложнейшие технологии, комбинируя знания.

Знаете ли вы, кто изобрёл электрическую лампочку? В Америке создателем лампы накаливания принято считать Томаса Эдисона, в России – Александра Ладыгина. Но на то же почётное звание могут претендовать и изобретатели из многих других стран – Великобритании, Германии, Венгрии, Италии, Франции, Канады, Бельгии. Если вы заглянете в Википедию на английском или русском языке, то обнаружите там длинные списки изобретателей лампы накаливания. Причём эти списки совпадают лишь частично. Процесс изобретения электрической лампочки длился больше ста лет. В нём принимали участие десятки разных людей. Кто-то для получения света начал пропускать ток через угольные нити, кто-то – через керамические, кто-то – через вольфрамовые. Кто-то поместил нить в стеклянную колбу и откачал из неё воздух, кто-то предложил наполнять колбу аргоном, кто-то придумал плавкий предохранитель, кто-то стандартизовал цоколи. По сути, лампа накаливания – это не одно изобретение, а сложный мем-комплекс, созданный совместными усилиями многих людей.

Обратите внимание, что многочисленные изобретатели электрической лампочки жили в разных странах и в разное время. Большинство из них даже не знали друг о друге. Но они видели результаты чужих трудов, пользовались чужими находками, и каждый вносил в общий мем-комплекс свои новшества. Если бы любой