Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

но тогда шел снег и ты с какой-то девочкой ловила снежинки ртом. До сих пор помню, что на тебе было серое пальто и светлая шапка. Волосы пышные и я уже тогда подумал, что они пушистые, как одуванчик.

— Надо же, я этого совсем не помню.

— А я помню. Мы с пацанами вышли из школы. Они что-то говорили, а я тебя увидел напротив и остолбенел просто. Ты кружилась вокруг своей оси, раскинув руки в разные стороны. Смеялась, щурилась, потому что снежинки падали на глаза. В тот момент я очень захотел познакомиться. Испугался, правда, что ты восьмиклассница, мелкая для меня. Но мне повезло, ты всего на год младше оказалась.

Сердце прямо отзывалось на каждое его слово. Он не спуская глаз, смотрел на меня и мне так хотелось признаться ему, что в душе все живо.

— Ты никогда про это не говорил. Почему?

— Не знаю, — кутаясь в пальто, качает головой. — Наверное, боялся, что напугаю тебя. Подумаешь еще, что я малолетний извращенец.

— Нет, что ты, — тихо улыбаюсь. — Я бы так не подумала.

— А я часто вспоминал тот эпизод и тебя. Так хотел вытравить его памяти, а тебя — из сердца.

— И как? — чуть севшим голосом спрашиваю.

— Как видишь, — он выдыхает и изо рта выходит пар. Я понимаю, что нам пора возвращаться в теплую комнату. — Как видишь, у меня не получилось и до сих пор не получается. Ни одна женщина больше не вызывала во мне тот трепет и нежность. Как будто у меня железное сердце, а ты магнит, к которому его тянет.

Я делаю первый шаг, подхожу ближе и вскинув руку, приглаживаю челку. Он шумно выпускает через ноздри воздух и смотрит сверху вниз. В свете тусклых фонарей, я вижу в его глазах особенный мир. Мой суровый, но добрый, дорогой человек. Так и хочется признаться ему, что не переставала думать о нем.

— Я понял, что все еще люблю тебя, Лиза, — костяшками пальцев проводит по щеке и, поддавшись порыву, обхватываю его запястье.

— Я поняла, что тоже тебя люблю.

Тихий снегопад не прекращается. Но зима в сердце, наконец, закончилась, настала оттепель.

Я потеряла его, чтобы снова найти. Или он сам нашелся.

Но больше я его не отпущу. Пусть будем рядом столько, сколько суждено. Год, два, три. А может, больше. Я отдам ему все, что у меня есть и все, что есть во мне. Главное — пусть будет и живет. Я же этого так хотела, когда отпускала навсегда тридцать лет назад. Чтобы выжил в армии и потом.

Игорь будто мои мысли без труда читает, прижимает к себе, кладет подбородок на макушку, пятерней в волосы зарывается и просит:

— Только ты, Одуванчик больше не уходи. Не убегай. Потому что я уже немолод, много курю, иногда выпиваю, но в меру и по праздникам. Здоров вроде бы. Хотя вспыльчив, ты и сама видела. Но отходчивый.

— Я не уйду, — обещаю, уткнувшись носом в грудь.

Стальная хватка ослабла, но ненадолго и только для того, чтобы у него была возможность меня поцеловать.

* * *

Мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу. Моя голова на его плече, он перебирает волосы и размеренно дышит. Опять расстроился, что не довел, но я вновь вместе с ним дотянулась до неба и вернулась обратно.

На мне шелковая пижама с майкой на тонких лямках и длинными штанами, а на нем только боксеры. Ничего мужского дома не держу, но у нас хорошо топят. Жарко. Лежим и болтаем о жизни, потому что я попросила его рассказать о том, как он жил после армии.

— Почему строительство? Ты же хотел поступать в аграрный?

— Да это все Даник, — отвечает с улыбкой в голосе. — Мы с пацанами из роты строили дом одному полкану. Он нас за это в конце дня кормил. Представляешь, да? Вспоминаешь и думаешь — вот это мы жили и служили. А Даниал, оказывается, хотел в архитектурный поступать, любил чертить. Он прям хорошо все считал, замеры у него точные, не просто так положил-замазал. Его теща поначалу так и называла “Этот чертежник”. Ну вот говорит мне Данька: “А пошли после армии со мной поступать?” Ну я и пошел.

— У тебя хороший друг, — обнимаю его сильней.

— Познакомлю вас. И с женой его тоже.

— И потом вы открыли своего дело?

— Ой, ну не сразу, — вздыхает он и гладит по руке так нежно, что воздуха в легких становится мало. — Сразу на “дядю” работали, как все. После официальной, еще подрабатывали. Даник на Джамиле женился, деньги были нужны. Мы с ним вместе всегда двигались. Фирма, в которой мы работали, строила частные дома чиновникам и бизнесменам. А потом мы отделились. И вот.

После я рассказываю ему про себя, про то, почему стала парикмахером, как жила в Уральске, растила Нику, и почему вы переехали в Алматы. Столько всего хотелось еще услышать и самой поведать, но меня клонит в сон и я сама не замечаю, как проваливаюсь.

А утром мы проспали.

Глава 32

Открываю глаза под настойчивую вибрацию телефона на прикроватной тумбочке. Не сразу соображаю, который час, потому что уже рассвело, но когда все-таки доходит, резко сажусь на кровати и смотрю направо. На пустующей прежде половине спит Игорь. Сладко, на боку, спрятав руку под подушку. За грудиной заныло, я поджимаю губы, зажмурившись: а не сон ли это?

Нет, вот лежит полуголый мужчина, прикрытый одеялом. Мышцы рук будто скульптором из камня высечены. Проведешь пальцами и почувствуешь всю твердость и мощь. Так хочется погладить его, но телефон разрывается.

И только теперь до меня доходит, что я проспала садик!

Встаю с кровати, хватаю телефон и иду на кухню. Дочка звонит уже во второй раз и мне приходится быстро придумать отговорку. Не скажу же, что я провела ночь с первой любовью и он остался у меня ночевать.

— Ник, — говорю сипло, изображая из себя мученицу. — Прости, я только услышала.

— Мам? — в голосе проскальзывает тревога. — Что с тобой?

— Я видимо вчера устала, голова так болела и сейчас еле встала. Давление, наверное.

Вот так в моем возрасте все можно легко списать на давление. Только не надо этим увлекаться.

— Прости, я должна была повести Диану в сад.

— Нет-нет, я сама ее отведу. Просто ускорюсь, — бубнит дочка в трубку. — Я и так тебя заездила.

— Ничего страшного. Я могу забрать ее вечером пораньше и к себе отвезти?

— Да? Тогда