Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

Успокаиваю Веронику, а сама думаю: “Ну какая же я чертовка! Вру взрослой дочери и не краснею”. Но она ничего не заподозрила, потому что привыкла, что я всегда одна.

Попрощавшись с ней иду в ванную и привожу себя в порядок. По пути на все ту же кухню, прикрываю дверь в спальню, чтобы Игорь еще чуть-чуть поспал перед работой. Вот только ко скольки ему надо? Когда его будить? Так, и интересно, что он любит на завтрак? Пьет кофе по утрам или чай? Столько всего о нем хочется узнать.

— Мы проспали? — улыбаюсь, услышав за спиной его голос.

Так и хочется пошутить, что мы и переспали, и проспали, но обернувшись через плечо, отвечаю:

— Да. Пришлось на ходу врать дочери, что у меня давление.

— У тебя проблемы с давлением? — стоя в дверях, хмурит брови он, а я разворачиваюсь и упираюсь бедрами в края столешницы.

— А у тебя — нет?

— Пока нет.

— Да ты везунчик. Рада за тебя, но не от всего сердца.

Хмыкает, в два шага сокращает расстояние между нами и обнимает за талию. На моей кухоньке очень тесно, мы, кажется, заполняем все ее пространство. Смотрим друг другу в глаза, и я вновь тяну руки, чтобы потрогать его лицо и проверить, не сон ли это.

— Доброе утро, — шепчу ему.

— Доброе, — его ладони перемещаются на мои пальцы. Мы улыбаемся. Говорим глазами. Сердца стучат в унисон. Разве бывает женщина так счастлива? Во взрослой жизни я таких чувств не знала. Успехи Ники, ее свадьба, рождение внучки — это ведь совсем другое счастье, материнское. А вот сейчас оно именно женское, осязаемое, пушистое и мягкое, как котенок.

— Если ты и дальше будешь на меня так смотреть, я не пойду на работу, а у меня завтра командировка.

— Завтра? И долго тебя не будет?

— В субботу вернусь.

— Долго, — вздыхаю, а Игорь убирает мои ладони с лица, подносит их к губами и целует. — В субботу я работаю, а в это воскресенье у меня выходной.

— Оставишь его для меня?

— Я уже обещала Диане сходить с ней в парк.

— Я могу пойти с вами. Тем более, мы уже знакомы с твоей внучкой.

— Можешь, — расплываюсь в улыбке. — Ты ей понравился. Она сказала, что ты красивый.

— А я красивый? — хитро сузив глаза, спрашивает.

— Красивый. Ты же сам знаешь.

И наши дети были бы красивые. Если бы они у меня от него были.

Мысли о нерожденных мальчиках и девочках совсем не нужны сейчас, поэтому я их настойчиво прогоняю. Пусть это утро и дальше будет таким безоблачным.

* * *

Вот уже два дня я вроде бы в новом статусе — “женщина встречающаяся”. Только мой мужчина в деловой поездке, я по-прежнему живу в привычном ритме. В первый выходной на неделе иду на прием к своему гинекологу. То краснея, то бледнея, рассказываю ей, что у меня появилась половая жизнь.

— Мая харошая (допущение, манера речи героини), что за выражения “половая жизнь”? Терпеть его не могу! Половая жизнь у тряпки! — восклицает Белла Борисовна Бакунц — красивая женщина сорока восьми лет с красивым армянским носом и внушительным бюстом. У нее вьющиеся светлые волосы до плеч и белоснежная улыбка. — Давай, королева, марш на трон.

Троном она называет гинекологическое кресло. Надев перчатки, она садится у моих широко раздвинутых ног и начинает осмотр. Я смотрю в потолок, сложив руки на груди. Морщусь, когда становится немного неприятно, но эти ощущения быстро проходят.

— Так-с, мая харошая. Болей при акте любви не было?

— Нет.

— Вот и хорошо. Внутри у тебя все стабильно, стабильная ты моя.

— Только, Бэлла Борисовна, у меня к вам два вопроса.

— Одевайся, сейчас поговорим, — велит она, снимает белые перчатки и бросает их в урну.

Когда я опускаюсь на стул напротив рабочего места врача, Бэлла Борисовна вносит результаты в мою электронную карту. Я же сижу, сложив руки на коленях и терпеливо жду.

— Мы же недавно сдавали анализы, да?

— Да-да, два месяца назад. Вы еще предложили мне для здоровья, ну… это самое.

— Хм, — весело хмыкает она и водит мышкой по коврику, — как в воду глядела. Накаркала тебе мужика.

У нее очень специфическое чувство юмора, она не церемонится, не сюсюкает, говорит все в лицо. Поэтому Бэлла Борисовна мне нравится. Люблю, когда люди четкие.

— Так, ну давай теперь с вопросами.

— Первый, — вздыхаю так, будто на эшафот иду. — Мой мужчина… в общем, он вовремя не остановился и, — щеки пылают от стыда.

— Понятно. Страсть обуяла? — она заглядывает в экран, потом смотрит на меня. — Последние месячные когда были?

— Да вот только закончились и все случилось. Но вы же говорили, что у меня низкий овариальный резерв. Это значит, что шансы забеременеть у меня низкие. Да и какая беременность в сорок восемь, да?

— Ну, знаешь ли, у меня пациентка в пятьдесят три забеременела. Первым! — поднимает указательный палец вверх. — Она к этой мечте двадцать лет шла, шесть ЭКО сделала, а потом совершенно случайно — опа… — хлопает в ладоши.

— Но у меня же низкий АМГ. Вы сами говорили.

— Я тебя умоляю, Лиза. Даже с низким залетают. На все воля Всевышнего. Но ты своему рыцарю скажи, что если не хочет киндер-сюрприз, то пусть не забывает про доспехи.

— Ой, Бэлла Борисовна…

— Давай противозачаточные выпишу, — она достает бумагу с логотипом клиники. — Только ты сначала УЗИ пройди. Если свободна, можешь записаться и прямо сегодня не отходя от кассы, так сказать, — подмигивает мне. — А потом забежишь ко мне с результатами.

— Пройду обязательно.

— А второй-то вопрос какой?

Понимаю, что время у врача ограничено и я здесь не для того, чтобы краснеть и вздыхать. Потому, набравшись смелости, признаюсь.

— Бэлла Борисовна, скажите, а если женщина никогда не испытывала оргазм, его как-то можно… ну я не знаю… научится получать что ли?

Она немного хмурится, отставляет ручку в сторону и внимательно смотрит на меня.

— А ты никогда?

— Нет. Но у меня и мужчин было меньше, чем пальцев на одной руке. И я ни с кем не… доходила.

Опускаю глаза от того, что вдруг так стыдно стало об этом говорить. Но мне именно сейчас хотелось бы разобраться в вопросе.

— Дело в том, что я, — опять делаю вынужденную паузу, слова вылетают с трудом. — Меня… В общем, я родила в 19, потому что меня…

— Лиз, — мягко зовет Бэлла Борисовна и подняв голову, я врезаюсь в ее красноречивый взгляд. —