Торговец Правдой 2 - Денис Стародубцев

— Все верно, Михаил! — я перехватил инициативу, поставив кейс со слитками на край его верстака. Металлический стук прозвучал гулко в тишине мастерской. — Нам нужно переплавить несколько слитков золота. Для более удобной дальнейшей транспортировки, справитесь?

Михаил медленно кивнул, не спуская с меня своего холодного взгляда.

— Показывайте, что за слитки. Чтобы я понял фронт работы, — сказал он.

Я отщелкнул замки и открыл кейс. Яркий свет лампы упал на золото, заставив его вспыхнуть ослепительным, теплым блеском. Михаил не изменился в лице, но в его глазах мелькнуло что-то типа удивления. Он не стал брать лупу, просто вытащил один слиток из кейса, взвесил его на ладони, повертел, внимательно изучил клеймо с волчьим оскалом. Потом так же аккуратно положил его обратно. Поднял глаза на нас, в них читалось недовольство от того, что он только что увидел.

— Ну и откуда у вас это? — спросил он тихо, почти шепотом, но в тишине мастерской это прозвучало достаточно громко. — Вы же понимаете, что я знаю, кому принадлежат эти слитки?

Я почувствовал, что ситуация идет не по тому сценарию. Артемий даже слегка напрягся рядом со мной.

— А какое это вообще имеет значение? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы вам за работу хотим заплатить, а не за вопросы! Или у вас все такие болтуны тут, в Екатеринбурге? А я думал, что тут люди дела живут.

Михаил усмехнулся уже открыто. Его прям позабавило то, что я только что сказал.

— Тони Волков, — произнес он, растягивая имя, — часто бывал тут, в Екатеринбурге. Мы не знали, по каким он тут делам, так… Однажды я даже делал для него на заказ кольцо с тем самым волчьим оскалом, который изображен на этих слитках. Мы долго ломали голову — что аристократ из высшего общества забыл в нашей глухой дыре? — он сделал паузу, его холодные глаза сверлили меня. — А сейчас, когда по всей империи ползут слухи, что он из-за конфликта с самим Императором в опале, что его дела крушат, а сам он, возможно, уже за границей… Ко мне врываются два молодых, не пойми откуда взявшихся пацана и хотят, чтобы я переплавил им родовое, фамильное золото Волковых⁈ И вы еще спрашиваете, какое это имеет значение⁈ Сука, вы серьезно⁈

Его голос стал громче, грубее. В нем звучала не просто настороженность, а настоящая, глубокая враждебность. Этот человек видел угрозу для себя, для своего бизнеса. Он не хотел связываться с нами, оно и понятно. Дело было не самое безопасное.

Как же меня взбесил его тон. Но я сжал кулаки в карманах ветровки. Ответная агрессия сейчас только взорвет ситуацию. Нужно было говорить с ним на языке денег.

— Михаил, расскажу вам, как все есть… — сказал я спокойно и уверенно. — С нами расплатились этим золотом за поставленный товар, и мы, так же, как и вы, прекрасно понимаем, что в такое неспокойное время хранить капитал в узнаваемых слитках — не самая умная идея. Поэтому мы и обратились к вам. Вас рекомендовали как лучшего. Вы поможете, или нам стоит поискать другого ювелира? Мы примем любой ответ, просто не будем зря тратить время друг друга.

Слова «другого ювелира» подействовали на него, как красная тряпка на быка. Его лицо побагровело.

— Другого ювелира⁈ — он хлопнул ладонью по верстаку так, что задребезжали инструменты. — Да лучше меня в этом городе и на всем Урале нет! Михаил Иваныч, сука, — личность! И ювелир в пятом поколении! Мой прадед еще короны для императорской семьи делал, сука!

Он замолчал, тяжело дыша, смотря на нас глазами, налитыми яростью. Мы с Артемием стояли молча, выжидая, что же будет дальше. Пауза затянулась. Наконец он выдохнул, и взгляд его стал расчетливым, деловым.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Смотрите, какие варианты есть. Я могу вам переплавить это все в новые, чистые слитки. Без всяких гербов и прочих опознавательных знаков. Высшая проба, вес сохраню, все как надо. Но… Работа дорогая и достаточно опасная для меня. За такой риск возьму много. Очень много. Плюс вы потратите время, это не один день. Вы готовы ждать и платить?

Он выдержал паузу, глядя, как мы перевариваем информацию. Потом продолжил, и в его голосе появились новые, хитрые нотки:

— Или… У меня есть второй вариант.

— Какой такой второй вариант? — сразу спросил я.

— Я могу выкупить у вас эти слитки. Прямо сейчас. По миллиону за штуку. Это хорошее рыночное предложение. В деньгах, возможно, немного потеряете, но… Вам не придется ждать вообще, торчать здесь, в чужом городе, привлекая лишнее внимание. И главное — вопрос с реализацией будет решен моментально. Вы уедете с чистыми деньгами, а я… Ну, я найду, что с этим золотом сделать. Может, переплавить на украшения, а может, позже, когда шумиха уляжется, продам их. Для вас это уже не будет иметь никакого значения, вы уедете с бабками, довольные.

Мы с Артемием переглянулись. В его глазах я увидел то же, что думал сам. Ждать еще сколько дней в этом городе, с этими слитками, когда на Волкова, вероятно, уже открыта охота, не самое лучшее решение. Да и лишнее внимание нам здесь ни к чему. Север ждет денег, у нас вообще нет времени. Потеря пары сотен тысяч с учетом риска и скорости — приемлемая цена, в целом, мы и хотели минимум семь миллионов получить за товар.

Я кивнул Артемию. Он ответил тем же.

— Ладно, — сказал я, поворачиваясь к Михаилу. — На второй вариант мы согласны.

На лице ювелира промелькнуло удовлетворение.

— Отлично! Тогда подождете меня на улице? Такая сумма наличными… У меня не в сейфе лежит. Нужно сходить в банк, снять со счетов. Вернусь через час, ну, максимум — полтора.

— Хорошо, — сказал я. — Будем ждать.

Мы вышли на улицу. Холодный уральский ветер ударил в лицо, но было не до него.

— Не нравится мне этот тип, Артемий, — тихо сказал я, когда дверь мастерской закрылась за нами. — Какой-то он… Мутный. Слишком быстро переключился с угроз на сделку.

Артемий пожал плечами, закуривая.

— Да брось, Алексей, обычный барыга. Увидел шанс заработать и сыграл свою роль. Сначала припугнул, чтобы цену сбить или себя обезопасить, а потом предложил то, что ему выгодно. Но нам-то от этого легче. В деньгах мы, может, немного проиграли, но сколько геморроя сняли! Несколько дней тут торчать? С этим золотом? Да ни за что, — сказал он.

— Надеюсь, ты прав, — пробормотал я, но внутреннее напряжение не отпускало. Инстинкт шептал, что Михаил не