Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

было хулиганить. И будешь обзываться, я тебе усы все маникюрными ножничками почикаю. И вообще, иди-ка ты отсюда, милый друг. У Аглаи в сарае мышей и крыс полно, наша Мурка с ними не справляется. Дуй работать, просто так тебя тут кормить никто не будет.

– От мышей я, конечно, не откажусь. Пусть она мне сюда их принесет, — пригладил усища Баюн, — я отведаю.

– А тебе, может, еще и икорки мисочку поставить и щец со сметанкой налить? — недобро глянул на него домовой. — Иди сам и поймай, или совсем обленился?

Кот недовольно поджал хвост, но спорить с домовым не стал — в его голосе чувствовалась такая решительность, что даже усатый наглец предпочел не испытывать судьбу.

— Ладно, ладно, пошел я... — проворчал он, прыгая с печки. — Только вот что: если уж я тут мышей ловить буду, то пусть хоть сметанки в миске оставят. А то несправедливо как-то — работаю, а благодарности ноль.

— Сметанку заслужи — тогда и поговорим, ты пока еще ничего не заработал, — фыркнул Афоня, помешивая взвар. — А пока что марш на дело.

– Я, между прочим, кот Баюн. Меня в Нави все боятся, — с гордостью проговорил кот.

– Если ты здесь, то тебя в Нави уже никто не боится, — хмыкнул домовой.

– Да что-то старая ка… бабушка совсем всё попутала, взяла меня такого красивого и сюда выпнула.

– Я бы тебя еще раньше выпнул, и не сюда, а сразу в болота. Как только ты ногу Любе разодрал, так бы и выпнул, — погрозил Афоня ему поварешкой.

– Я вообще незаменимый товарищ.

– Лихо вот незаменимый, Соловей-разбойник тоже, Кощей и Мара, а вот котов и русалок может быть много.

– Я триста лет на службе был и никаких замечаний, кроме мелких, — фыркнул кот.

– Вот я бы тебе поверил, если бы я не знал про твои проделки, — парировал Афоня. — А теперь дуй на улицу. Не хватало еще в избе кошачьей шерсти и запаха. Давай, давай.

Афоня взял веник и стал подгонять Баюна к двери.

– Ты чего совсем уже? На меня с веником? — вздыбился кот.

Он выгнул спину дугой, шерсть на загривке встала жесткой щеткой. Его желтые глаза сверкали в полумраке избы, а когти с глухим стуком выпустились из подушечек.

- Ты на меня веником? МЕНЯ?! — зашипел он, хвост хлестал по половицам, как разъярённая змея. — Да я тебя...

Из спальни послышался вздох и недовольное ворчание.

– Разбудил бабу Надю. Сейчас тебе от нее еще достанется, - сказал недовольно Афоня.

Из спальни вышла, шаркая, баба Надя.

– Чего тут расшумелись? Поспать не даете, - проворчала она.

– Ты зачем меня в Явь выкинула? – возмущенно спросил котяра.

– Ты мало того, что со своими обязанностями не справляешься, так еще и вредительством занимаешься. Я на все твои хулиганства и шалости глаза закрывала, но терпение мое закончилось. Теперь ты просто обычный кот. А будешь бухтеть, так я тебя лишу возможности разговаривать. Идем, я покажу твое новое место жительства и работы, - ответила бабушка.

– В смысле новое место жительства? Я разве не здесь буду жить?

– Нет, дорогой друг, ты будешь жить в коровнике. Полезешь к курам – отправлю на болота. Будешь лезть с разговорами к людям – отправлю на болота. Попробуешь что-нибудь испортить – отправлю на болота. Понял? – сердито выговаривала баба Надя.

Кот Баюн прижал уши и недовольно зафырчал, но спорить с бабой Надей не посмел. Его пушистый хвост нервно подёргивался, когда он шёл за бабушкой через двор к коровнику.

- Вот здесь будешь жить, — указала она на просторный сеновал. — Мышей тут хватит на десять таких, как ты. А по утрам, может быть, ты получишь молоко, но не факт.

Кот недовольно обнюхал помещение:

- И это после трёхсот лет службы в Нави? Сеновал?!

Баба Надя склонила голову набок:

- А что ты хотел после своей «службы» и такого отношения к своим обязанностям?

Баюн промолчал, только кончик хвоста дёрнулся. Вдруг его нос уловил давно забытый запах — из щели между досками выглядывала пара блестящих глаз.

- Ага! — с рычанием бросился кот, но мышь ловко юркнула в дыру. — Чёрт!

Старушка усмехнулась:

- Вижу, работа уже началась. Не волнуйся, привыкнешь, вспомнишь старые навыки.

– А если сюда кто-нибудь забредет из Нави? – поинтересовался Баюн. – То что мне делать такому маленькому и беззащитному?

– Сказочку расскажешь, песенку споешь, - хмыкнула баба Надя. - Тебе не привыкать артистом работать.

– Какая ты жестокая женщина, Надежда. Сколько лет мы друг друга знаем, да чего уж лет – веков. Сколько у нас с тобой общих воспоминаний. Не думал я, что ты так легко предашь нашу дружбу, - с обидой в голосе проговорил кот.

– Я вот тоже не думала, что ты променяешь нашу дружбу на пачку соевых сосисок. Даже в страшном сне не могла представить, что грозный и страшный кот, гроза всех врагов, станет клоуном и посмешищем, - покачала она головой. - Будет за кусочек сыра скакать, как цирковая крыса.

Кот Баюн опустил голову, его роскошные усы печально обвисли. В глазах мелькнула неподдельная обида.

– Эти... эти сосиски были с трюфелями! - пробормотал он. - И потом, я просто хотел попробовать, каково это - быть обычным котом.

Баба Надя скрестила руки на груди:

– Ну и как, понравилось? Ловить фантики на верёвочке? Драть обои? Выпрашивать еду у чужих столов?

Кот отвернулся, разглядывая свои когти:

– Это было познавательно. И обои мне никто так и не принес, их я не драл. А что это такое? В мое время такого не было. Я всё по старинке делаю – об дерево когти точу.

– Ну-ну, - баба Надя с осуждением покачала головой.

– Я всё понял и осознал. Прости меня, пожалуйста, я больше так не буду. Обязуюсь с прежним рвением нести службу. Ну что, мир, бабушка? - кот попытался потереться головой об ее ногу.

– Ты как ребенок. Тебе триста лет, а ты всё пытаешься под дите малое косить. А то я прямо поверила в твои сказочки. Нет уж, дорогой мой друг, у тебя теперь новая работа, - она легонько его отпихнула от себя.

– И сколько времени продлиться твое наказание?

–