Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

— От такой красоты никто не застрахован, в том числе и ты, — рявкнула она на него.

— Ну так, парень, ты поможешь или нет? У тётки коляска больно уж тяжёлая, - поинтересовался таксист.

— Помочь — помогу, и за парня, конечно, спасибочки, но вот с людьми надо всё же разговаривать вежливо, — сделал замечание ему Захар, поднимаясь со своего места.

— Как умею, так и разговариваю, - огрызнулся таксист.

Захар подсунул тетради под бревно, чтобы они не разлетелись, и подошёл к машине.

— Там в багажнике её шмотки и коляска, достань, — отдал приказ таксист.

— Зря ты так, — покачал головой Захар. — Женщина хорошо ведь заплатила за поездку, а ты ведёшь себя по-хамски.

— Ой, не лечи меня, давай тут, — сердито сказал таксист.

— При запросе могу и полечить.

— Умный такой, да?

Захар вздохнул, но не стал продолжать спор. Он открыл багажник такси и увидел там несколько сумок и инвалидную коляску. Аккуратно выгрузив вещи, поставил их на землю рядом с машиной. Разобрал коляску и поставил её напротив двери автомобиля.

— Вы сами выбраться сможете? — спросил он у женщины, наклонившись к окну.

— Да ничего она не сможет, так что двигайся, — хмыкнул таксист.

Захар сердито глянул на хама, открыл дверцу и помог женщине пересесть в инвалидное кресло.

— Благодарю вас, — кивнула она, но в её голосе ещё чувствовалось раздражение. — А то некоторые тут думают, что могут вести себя как последние грубияны.

Таксист, услышав это, только фыркнул и захлопнул багажник.

— Ну, раз разобрались, тогда я поехал, — бросил он, садясь за руль.

— Да уж, поезжай, — проворчала женщина. — Только в следующий раз будь повежливее с клиентами.

— Ой, да заткнись ты! — рявкнул таксист, включая передачу.

Захар нахмурился.

— Эй, дружище, так нельзя, — строго сказал он, подходя к окну машины. — Люди заслуживают уважения, даже если у тебя плохое настроение.

— А ты чего тут умничаешь? — огрызнулся водитель. — Не нравится — сам вози пассажиров! И так отмахал несколько сотен километров, ещё мне обратно порожняком придётся ехать.

— Я вам заплатила за дорогу туда и обратно, — отозвалась женщина.

Машина резко тронулась с места, брызгая во все стороны грязью. Захар отпрыгнул назад, чтобы не задохнуться, и покачал головой.

— Ну и характер, — вздохнул он.

Женщина стояла рядом и внимательно смотрела вслед автомобилю, что-то шепча себе под нос, а затем слегка повела пальцами, начертив какой-то знак в воздухе.

— Благодарю вас ещё раз, — обратилась она уже более мягко к Захару. — Хорошо, что есть ещё адекватные люди.

— Во благо, — улыбнулся Захар. — Вам далеко идти? Может, помочь донести? Проводить?

— Мне нужно к бабе Наде, — она махнула рукой.

— Он же проехал мимо ее дома, — удивился Захар.

— Ну вот такие люди бывают вредные, — пожала она плечами. — Вы мне, пожалуйста, положите вон ту и эту сумку на колени или зацепите за ручку коляски.

— Я провожу вас и донесу всё.

— Благодарю, — кивнула она.

Захар подхватил сумки, и они с ней направились к дому бабы Нади.

— Меня Оксана зовут, — представилась она. — А вас?

— Меня Захар.

— А вы приехали по делу к Макаровне? — поинтересовалась она.

— Нет, я её внук, и она уже покинула эту бренную землю.

— Простите, я не знала. Соболезную.

— А вы родственница или по делу приехали? — спросил он.

— И то и другое, — улыбнулась она.

Лицо у женщины было всё покрыто шрамами, а глаза скрывались за тёмными очками. Однако Захар давно привык судить о людях по-своему, опираясь на интуицию, а не глядя на внешность. Оксана ему показалась приятной, но немного измученной и уставшей.

Захар и Оксана медленно шли по деревенской улице, колёса инвалидной коляски чуть поскрипывали на неровной дороге. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от изб.

— Баба Надя — моя тётка, — пояснила Оксана, поправляя сумку на коленях. — Давно не виделась, вот решила навестить.

— Она у нас добрая и справедливая, — кивнул Захар. — Много что знает и умеет.

— Знаю, — улыбнулась Оксана, но в её голосе промелькнула какая-то странная нотка.

Захар бросил на неё беглый взгляд. Шрамы на её лице были старые, глубокие — словно кто-то провёл по коже раскалённым железом. А за тёмными очками скрывалось что-то, что она явно не хотела показывать.

— Вы… давно так? — осторожно спросил он, кивнув в сторону коляски.

— О, это временно, — махнула она рукой. — Ноги просто слабые после… одного случая. Когда окрепну — снова встану.

Захар не стал допытываться. В его практике бывали пациенты с куда более мрачными историями.

— А вы чем занимаетесь? — спросила Оксана, меняя тему. — Тем же, что и ваша бабушка?

— Не совсем. Я лечу людей, — ответил Захар. — От зависимостей, в основном. Алкоголь, азартные игры и прочее в том же духе.

— Интересно, — протянула она. — А от проклятий лечите?

Захар на секунду замер.

— Проклятий?

Оксана повернула к нему лицо, и даже сквозь очки он почувствовал тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— Да. Бывает ведь, что человека словно что-то гнёт изнутри. Не болезнь, не травма — а именно чужая воля.

Захар медленно кивнул.

— Бывает. Но редко за такое берусь. Я больше работаю с тем, что люди сами на себя навлекают.

Оксана усмехнулась.

— А я вот не уверена, что сама навлекла.

В этот момент они подошли к крепкому дому бабы Нади.

— Ну вот и пришли, — сказал Захар, ставя сумки на крыльцо. — Вам помочь зайти?

— Нет-нет, я сама, — Оксана взялась за колёса коляски. — Благодарю вас ещё раз.

— Во благо, — Захар задержался на секунду. — Если что, то вы знаете, где я живу.

Оксана кивнула, затем неожиданно сняла очки. Один глаз у неё был затянут белой плёнкой, а второй отличался редким бирюзовым цветом.

— Вижу вас и так, Захар, — тихо сказала она. — И если решите помочь — приходите. Мне кажется, у нас есть общие интересы.

Захар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но он лишь кивнул и, попрощавшись, зашагал прочь.

—