Автобиография. Заметки о штате Виргиния - Томас Джефферсон

изъявлениях любви и тревоги. Около двухсот депутатов от третьего сословия, возбужденных событиями дня, отправились к нему домой и вынудили его дать обещание не уходить в отставку. 25 июня сорок восемь депутатов от дворянства, и среди них герцог Орлеанский, присоединились к третьему сословию. Вместе с ними были теперь и сто шестьдесят четыре депутата от духовенства, хотя небольшая часть их все еще заседала отдельно и называла себя палатой духовенства. 26 июня архиепископ Парижский, как и ряд других депутатов от духовенства и дворянства, присоединился к третьему сословию.

Эти события привели к сильному брожению в народе. Оно охватило солдат, распространившись сначала на французских гвардейцев, а затем на все другие полки гвардии, за исключением швейцарской, и перекинулось даже на личную охрану короля. Гвардейцы выходили из своих казарм, собирались группами и заявляли, что они будут защищать короля, но не будут убийцами своих сограждан. Они называли себя солдатами нации и не оставляли теперь никакого сомнения, чью сторону они примут в случае потрясений. Подобные же известия поступили из войск, расположенных в других частях королевства, давая основания считать, что солдаты встанут на сторону своих отцов и братьев, а не своих офицеров. Воздействие этого лекарства в Версале было столь же внезапным и сильным. Тревога была настолько сильной, что во второй половине дня 27 июня король собственноручно написал послание председателям палат духовенства и дворянства, обязав их немедленно присоединиться к третьему сословию. Депутаты от этих двух сословий еще продолжали спорить и колебаться, пока записка графа д’Артуа окончательно не склонила их к повиновению. В полном составе они направились в Собрание и заняли свои места рядом с депутатами третьего сословия, завершив тем самым полное соединение сословий в одной палате.

Теперь Собрание перешло к выполнению своих задач и первым делом приступило к определению порядка, в котором оно будет рассматривать главы конституции.

Сначала пойдет — как предваряющая все — общая Декларация прав человека.{206} Затем последуют главы: Принципы монархии; Права нации; Права короля; Права граждан; Организация и права Национального собрания; Формы, необходимые для принятия законов; Организация и функции провинциальных и муниципальных ассамблей; Обязанности и пределы судебной власти; Функции и обязанности военной власти.

Декларация прав человека — как предварительная часть этой работы — была соответственно подготовлена и представлена маркизом де Лафайетом.

Но спокойный ход их работы был вскоре нарушен сообщением о том, что войска, и в частности иностранные наемники, движутся к Парижу с разных сторон. Королю, вероятно, посоветовали вызвать их под предлогом поддержания мира в Париже. Но считают, что его советники на самом деле замышляли нечто другое. Командующим войсками был назначен маршал де Брольи, честолюбивый аристократ, хладнокровный и способный на все. Вскоре под разными предлогами было арестовано несколько гвардейцев, но действительной причиной ареста были их симпатии к делу нации. Жители Парижа ворвались в тюрьму, где содержались арестованные, освободили их и послали делегацию в Национальное собрание, ходатайствуя об их помиловании. Собрание призвало парижан соблюдать порядок и спокойствие, возвратить заключенных королю, а короля просило отвести войска. Король ответил отказом, сухо заявив, что Собрание может удалиться само, если угодно, в Нуайон или Суассон. Тем временем эти войска, численностью от двадцати до тридцати тысяч человек, прибыли и были размещены в Париже, а также между Парижем и Версалем. Мосты и проходы были взяты под охрану. В три часа дня 11 июля граф де ла Люзерн был послан известить г-на Неккера о его смещении и вынудить его немедленно уйти в отставку, никому не говоря об этом ни слова. Придя домой, г-н Неккер пообедал и предложил жене навестить знакомых: в действительности они уехали в свой загородный дом в Сент-Оуене, а в полночь выехали в Брюссель. Но об этом ничего не было известно вплоть до следующего дня (12 июля), когда произошла смена всего министерства, за исключением Вилледея, министра двора, и Барантена,{207} хранителя печатей. Произошли следующие изменения:

барон де Бретейль стал председателем совета финансов;

де ла Галасьер{208} — генеральным контролером вместо г-на Неккера;

маршал де Брольи назначен военным министром вместо Пюи Сегюра,{209} его помощником — Фулон;

герцог де ла Вогюйон — министром иностранных дел вместо графа де Монморена;

де ла Порт{210} — морским министром вместо графа де ла Люзерна;

из Совета был также исключен Сен-При.

Люзерн и Пюи Сегюр были твердыми приверженцами аристократической партии в Совете, но они считались теперь неспособными выполнить стоявшие перед ними задачи. Теперь король целиком находился в руках людей, основной чертой характера которых на протяжении всей их жизни был турецкий деспотизм. Они объединились вокруг короля как надежные исполнители для того, что надлежало сделать. Об этих переменах в Париже начали узнавать около часа-двух дня. Во второй половине дня отряд немецкой конницы числом около сотни был выведен на площадь Людовика XV{211} и построен там, а две сотни швейцарских гвардейцев были выстроены позади них. Это привлекло сюда людей, которые таким образом нечаянно оказались перед войсками, сначала просто как зрители. Однако по мере того как росло их число, росло и их возмущение. Отступив на несколько шагов назад, они расположились за огромными грудами камней, мелких и крупных, собранных здесь для намечавшегося неподалеку строительства моста. Случайно оказавшись в этом месте, проезжая мимо в карете, я беспрепятственно проследовал через ряды этих людей, но не успел я проехать, как в конницу полетели камни. Кавалеристы двинулись в атаку, но град камней парижан, занявших выгодные позиции, заставил всадников отступить. Покинув место стычки, они оставили одного человека лежащим на земле. Стоявшая позади швейцарская гвардия не тронулась с места, чтобы прийти им на помощь. Это событие послужило сигналом для всеобщего восстания, а этот отряд кавалерии, чтобы избежать гибели, отступил к Версалю. Люди вооружались тем оружием, какое могли найти в оружейных мастерских и частных домах, дубинками, бродили всю ночь по всему городу, не решив пока, что предпринять. На следующий день (13 июля) Собрание потребовало, чтобы король отвел войска и разрешил парижской буржуазии вооружиться для сохранения порядка в городе. Оно предложило также направить свою депутацию, чтобы успокоить горожан. Но эти предложения были отвергнуты. Комитет из членов городского управления и городских выборщиков был создан этими органами, чтобы руководить их действиями. Горожане, к которым теперь открыто присоединились французские гвардейцы, ворвались в тюрьму Сен-Лазар, выпустили всех заключенных и захватили крупные запасы зерна, которые они перевезли на зерновой рынок. Здесь горожане добыли кое-какое оружие, а французские гвардейцы стали формировать