Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

мол, все поняла. И в задумчивости побрела к своей машине. С тех пор из головы не шли слова старика о земле. Нет-нет, да и поглядывала Пардагуль по ту сторону коллектора сброса, и тогда зародилась у нее дерзкая мысль, а что если попробовать и засеять будущей весной эту пустошь хлопчатником.

Не откладывая задуманного на потом, пошла Пардагуль в партком уже с твердо созревшим и обдуманным решением, — просить, чтобы позволили ей взять эту пустошь в свои руки, засеять и вырастить на ней урожай и доказать всем, что земля эта ничем не хуже других. В парткоме Пардагуль говорила спокойно, обдумывая, взвешивая каждое слово. Ее слушали внимательно и с пониманием, не прерывая и не задавая вопросов. Когда она кончила, секретарь парткома улыбнулся:

— Это хорошо, Пардагуль, что ты, молодой коммунист, так близко к сердцу принимаешь судьбу этой пустоши. Но надо посоветоваться с агрономами, вообще обдумать все хорошенько.

«Чего тут думать? — хотела было возразить Пардагуль, но остановилась. — А и правда, пусть подумают, ум хорошо, а два лучше».

Закончилась уборочная страда, на полях совхоза началась зяблевая пахота. Изредка шли моросящие осенние дожди и дули холодные порывистые ветры. Небо все чаще заволакивалось тяжелыми свинцово-серыми тучами. А Пардагуль радовалась… «Что ж, — сказали ей, — ты говорила, что на заброшенном пустыре можно вырастить хлопок. Согласны с тобой. Должен на нем расти хлопок. Лабораторные исследования почвы показали, что земля вполне пригодная. Вот и берись. Решено создать хозрасчетное комплексно-механизированное звено и тебя назначить звеньевой. Подбирай себе людей и начинай. Осваивай, распахивай, готовься к весеннему севу».

В тот день вечером она допоздна думала, как же лучше справиться с задачей, на выполнение которой сама же напросилась. Реимбай сначала поворчал, дескать, зачем тебе это надо было, разве плохо работать простым механизатором, и почет и уважение. «А вдруг не справишься, вдруг и в самом деле земля непригодная? — начал он высказывать свои сомнения, но, увидев, как огорчается его словам жена, отступил: — Ладно, можно и попробовать. Раз уж взялась за дело, его надо делать, отступать нельзя. Бери, звеньевая, меня в свое звено. Обещаю, не подведу».

Расцвело лицо Пардагуль широкой улыбкой. Знала она, что Реимбай поддержит ее и поможет. Вместе они стали обсуждать, кого взять в свое звено, и, конечно же, сразу решили, что звено будет молодежным.

Пардагуль не принадлежала к праздным мечтателям, во всем — и на работе, и дома — она отличалась каким-то прочным и продуманным сельским рационализмом и практичностью. Вот и сейчас к комплектованию звена она подходила чисто практически. Те, кто постарше и поопытней, рисковать не станут, будут сомневаться, их и звать в звено незачем. Своего опыта и у нее, и у Реимбая достаточно. Раз звено хозрасчетное, рассуждала она, то заработки всех его членов будут в прямой зависимости от урожая, полученного осенью. Хорошо, если родит земля и хлопок будет… Она-то в этом не сомневается… А вдруг все же неудача, вдруг, как и у их предшественников, кукурузоводов, ничего не выйдет, тогда и заработок у всех окажется мизерным. Молодежи и это легче пережить, в случае чего, помогут, поддержат родители. В свое звено Пардагуль решила пригласить своих подруг комсомолок, молодых девчат.

Гулара Сапаева, Санам Юлдашева, Алдым Алимова и Санам Клычева согласились с радостью, — это же интересно, даже в некотором роде романтично — освоить заброшенный пустырь. Гулара Сапаева, рассудительная и серьезная девушка, еще в школе отличавшаяся завидным трудолюбием, заметила с улыбкой:

— Вот нам, подружки, и на целину ездить не надо! У себя дома становимся освоителями.

— Конечно, это не Элликкала, про которую пишут в газетах, — рассмеялась энергичная Санам Юлдашева. — Всего тридцать пять гектаров, но нам и этого хватит.

Когда Пардагуль сказала мужу, что все девушки согласились работать в ее звене, он хмуро пошутил:

— Вот, одних девчат понабрала. Хоть бы одного парня сагитировала. Что я один с вами со всеми делать буду?

— Работать, — коротко ответила Пардагуль, словно обиделась за подруг и с жаром стала доказывать: — Девчата ничуть не хуже парней управляются на поле. Хоть поливальщиком, хоть прицепщиком любая сможет работать. Да и на прополке и на подборе они даже лучше. Твоих парней на прополке, например, не очень-то заставишь работать.

Не стал спорить с женой Реимбай, только и заметил, как бы между прочим, что на новой земле и работать надо начинать по-новому, все стараться делать машинами. Пардагуль сделала вид, что не расслышала его, а сама подумала: «Прав Реимбай, главную роль на поле надо отвести машине».

Рассказывая нам о том, как они начинали осваивать этот пустырь Таллык, Пардагуль Розимова с грустной улыбкой заметила:

— Приезжал как-то к нам журналист из Нукуса, написал потом статью, похвалил всех, конечно, но все у него выходило очень легко и просто: распахали, пробороновали, засеяли, вырастили высокий урожай и собрали. Со стороны посмотреть заезжему человеку, может быть, все так и покажется. Но на самом деле все было гораздо сложнее, и сейчас, оглядываясь назад и припоминая, как и что было, я сама удивляюсь, откуда только силы у нас брались. Ведь каждый день, придя домой с поля, все мы валились с ног от усталости. Сколько работы было переделано! Два раза осенью пришлось перепахивать пустырь там, где земля затвердела от нашего солнца, как камень. А каких трудов стоило расчистить поле от сорняков и выкорчевать кустарники? А промывка? Ведь фактически нам же самим пришлось налаживать и всю оросительную сеть. А сколько труда потрачено, чтобы спланировать поле, ведь было-то оно и бугристое, и с уклонами. Да и сами мы тоже не железные. Вон и тракторы, и плуги, и другие механизмы ломаются и требуют ремонта. А девчата все-таки «слабый пол». — Пардагуль покачала головой. — Всякое бывало. Устанут, — и, смотришь, одна приуныла, другая ворчит, что и то не так и это не эдак делаем и вообще у нас ничего не получится, третья грозится, что бросит все и уйдет в другое звено, где полегче. Попробуй каждую уговорить, развеселить, отвлечь от тяжелых мыслей, переубедить и доказать, а главное, убедить довести дело до конца, когда у тебя самой и спина и руки разламываются от усталости, и сама ты намерзлась на холодном ветру.

Но ничего, подготовили мы поле к весне. Дождались и теплой погоды, и зеленой травки вдоль арыков. Мы, все пятеро девчат и муж мой Реимбай, готовились к севу, как к великому празднику. Ждем не дождемся, боимся пропустить самые лучшие сроки. Каждый день температуру земли измеряем, каждый день по утрам прогноз погоды слушаем, ну и, конечно,