Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

домашнего очага в полутемных и сырых стенах ичкари, что и женщина может и должна заниматься общественно-полезным трудом наравне с мужчинами, что новая жизнь и новое время открыли перед ней широкие дороги. Но Мастура решилась, потому что чувствовала за собой поддержку тысяч людей, жадно тянувшихся к новой жизни…

— Да, — согласилась с подругой Пардагуль, — тогда это был настоящий подвиг. Нам хоть и трудно было, но мы шли уже проторенной дорогой. В Великую Отечественную войну многие женщины и девушки пахали на тракторах и выполняли почти всю тяжелую работу на полях, заменяя мужей и старших сыновей, ушедших сражаться на фронт.

— А как и когда вас назначили бригадиром? — задаем мы вопрос неспроста, потому что, чтобы назначить женщину бригадиром да еще такой бригады, как хозрасчетная комплексно-механизированная, руководителям хозяйства тоже требуется преодолеть определенный психологический барьер.

Пардагуль улыбнулась.

— О, это произошло не сразу…

…Декабрьским пасмурным утром на совхозном дворе трактористы, механики-водители, шоферы, автослесари приступили к повседневной будничной работе. Возле трактора «ДТ-54» о чем-то совещались несколько мужчин, поочередно заглядывая в мотор, что-то выискивая. Пожилой механик развернул на малой скорости и поставил на место зимовки рядом с другими такими же «голубыми кораблями» хлопкоуборочную двухрядную машину «ХТ-1,2». Отработала свое машина на уборке урожая, и теперь стоять ей здесь до следующей страды.

Пардагуль Розимова, только что окончившая четырехмесячные курсы механизаторов, пришла на совхозный машинный двор. Еще вчера Реимбай, ее муж, сказал, что она будет работать у него сменным трактористом.

— Вот он, твой трактор, — повел ее к машине Реимбай. — Только что из ремонта. Как новенький. — Но увидев, что Пардагуль почему-то поморщилась, заметил: — Да ты не смотри, что вид у него такой неказистый. Он еще поработает на славу. Можешь заводить.

Пардагуль попробовала это сделать, и трактор, на удивление, действительно завелся. Правда, почихал, покашлял, но завелся, и мотор работал без перебоев. Переглянулись Пардагуль и Реимбай, рассмеялись и оба, довольные, выехали на тракторе с машинного двора. Первым начал пахоту Реимбай. Пардагуль и сама признавала, что он лучше знает машину, но верила, что со временем и сама овладеет всеми секретами вождения трактора.

Прошло несколько дней, и они стали работать на тракторе посменно. Каждый раз, окончив работу, Пардагуль записывала в блокнот, сколько вспахала за смену. День за днем на страничке цифры выстраивались в четкую колонку и постепенно росли. Радовалась Пардагуль: сегодня больше, чем вчера, значит, завтра будет больше, чем сегодня.

Она негласно соревновалась со своим мужем и не хотела уступать ему ни в чем. Трактор у них почти не простаивал. В бригаде их уважали, а о Пардагуль начали говорить с нескрываемой гордостью.

— Молодец, ни в чем не отстает от своего мужа, да и другим трактористам не уступит.

Этот первый год их совместной работы стал для нее хорошей практической школой. Она полностью освоила трактор и все виды работ, выполняемых на нем. Осенью им доверили хлопкоуборочную машину — двухрядную «ХТ-1,2». И опять Пардагуль ежедневно отмечала, сколько хлопка выгрузила за смену. Особенными успехами она, однако, не блистала, далеко было пока до показателей передовиков уборочной страды, но она не унывала, знала, что сразу ничего не дается. В свободное от работы время она подолгу наблюдала за работой других механиков-водителей, словно брала у них уроки мастерства.

Новый, 1967 год был для Пардагуль Розимовой началом самостоятельной работы. Ей дали новый трактор и перевели в другую бригаду. Заведующий отделением совхоза так и сказал ей:

— Хватит тебе ходить в трактористах за мужниной спиной. Ты уже и сама не хуже его справляешься. А к нему мы поставим в помощники кого-нибудь из молодых.

Пардагуль не возражала, более того, она жаждала самостоятельной работы. Втайне она мечтала когда-нибудь тоже поставить рекорд на уборке хлопка машиной и, заглядывая в будущее, думала о том, что, может быть, когда-то возглавит бригаду, подобно Турсуной Ахуновой, и сама посеет, вырастит и соберет высокий урожай хлопка. К этому времени Пардагуль готовилась: читала книги по сельскому хозяйству, училась у мастеров высоких урожаев, а главное, получив трактор, старалась проводить весь комплекс машинной обработки хлопчатника на самом высоком уровне. В 1967 году Пардагуль обработала 500 гектаров междурядий за сезон и собрала машиной 130 тонн хлопка. Это уже было немало и приближало ее к заветной мечте — посоревноваться с именитыми капитанами «голубых кораблей».

Шли годы. По вечерам, листая свой заветный блокнот, Пардагуль мысленно подводила черту под сделанным. За восьмую пятилетку она собрала двухрядной машиной около 800 тонн хлопка, и в 1971 году ее наградили орденом «Знак Почета». Теперь ей доверили четырехрядную хлопкоуборочную машину «Узбекистан», и она стала собирать по 250—280 тонн за сезон. В 1974 году за трудовые успехи в девятой пятилетке ее наградили орденом Ленина. 1400 тонн собрала она, почти вдвое больше, чем за восьмую пятилетку.

Это было в конце 1974 года. Пардагуль заканчивала машинный сбор хлопка на дальнем поле, которое кончалось возле сбросного коллектора, за лето поросшего камышом. За коллектором лежала огромная пустошь и было безраздельное царство сорняков и кустарников. Вспомнила Пардагуль рассказы о том, что несколько лет назад на этой заброшенной земле пытались сеять кукурузу. Распахали, засеяли, но вырасти на ней ничего не выросло, и в этом обвинили землю, сказав, что почва на этом поле непригодна для земледелия. Посмотрела Пардагуль на ту сторону и пошла по берегу размять уставшие и затекшие ноги. Пустырь и в самом деле был сильно заросший. Под летним солнцем травы выгорели и пожухли, кустарники разрослись и, подобно зеленым кочкам, разбежались по пустырю во все стороны.

Прошла Пардагуль шагов пять — сплошные колючки да репейники. В одном месте попробовала ковырнуть землю ногой, нагнулась, набрала горсть и поднесла к глазам. Земля как земля. Ничего особенного, сухая, рассыпается мелкой пылью между пальцев. Она отряхнула ладони и вздохнула, словно сказала: «Эх, вы, люди, землю обвинили, вместо того, чтобы разобраться и докопаться до причины, почему с этого поля даже кукурузу не собрали, не вернули того, что весной в пашню бросили».

— За землей, дочка, уход нужен, и ласка, и доброта, — сказал подошедший старый поливальщик Гулям-ата. Он повесил кетмень на плечо, оглядел пустырь, словно искал там кого-то, но не нашел и, повернувшись к Пардагуль, продолжал: — Конечно, чтобы поле родило, нужно не жалеть ни труда своего, ни времени. Старайся, и земля отблагодарит тебя сполна. А плохой земли не бывает, если ты к ней по-хорошему да заботливо относишься. И даже самая плодородная почва в неумелых да нерадивых руках может стать бросовой.

Пардагуль кивнула тогда ему головой,