Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

для обработки таких площадей вручную, и усмехается: — Много. Но мы впятером решили, что машина — самый надежный друг и помощник хлопкороба и с самого начала стали делать все, где только возможно, машинами. Ну, конечно, пахота, сев — дело понятное, тут все привыкли, что эти работы выполняют трактора, сеялки. Но мы и культивацию, и внесение удобрений, и даже чеканку, и прополку, борьбу с сельхозвредителями — все переложили на плечи машин.

Обычно принято считать, что целинные земли в первый год освоения дают урожай в 10—12 центнеров с гектара. Бригада Искандера Аллабергенова получила в первый год по двадцать центнеров. Производительность труда в бригаде тоже оказалась высокая. На каждого члена бригады было произведено по 80 центнеров хлопка-сырца. Это было немалым достижением, и хлопкоробы поверили в свои силы. Во второй год они уже распахали и засеяли хлопчатником пятьдесят гектаров.

— Машина — друг человека, — это уже все понимают, — он кивнул головой, не спеша разгладил пушистые усы и покачал головой с выражением какого-то сожаления. — А вот не всегда еще у нас к ней относятся как к другу. Машину нужно знать, любить, заботиться о ней и содержать в исправности.

Это в бригаде стало законом, об этом немало говорили между собой хлопкоробы и учились друг у друга, да и у других опытных механизаторов, читали рекомендации ученых об использовании машин. Сегодня все члены бригады Искандера Аллабергенова в совершенстве овладели машинной техникой.

Солнце медленно опустилось за горизонт, и поля покрылись сумрачной тенью, которая, все больше сгущаясь, словно поглотила их. С пашни, посвечивая фарами, к полевому стану двигались два трактора, развернулись, порокотали некоторое время и затихли, смежив свои электрические очи. Трактористы еще некоторое время поколдовали возле машин, о чем-то переговариваясь, потом ступили в квадрат света, падавший на землю с террасы, поздоровались с нами и стали на развернутом куске серо-зеленого брезента с масляными пятнами раскладывать инструмент, позвякивая гаечными ключами. А Искандер Аллабергенов тем временем продолжал свой рассказ.

— Не просто управляться с машиной. Ее надо отладить, настроить, тогда она и вспашет, и посеет как следует. А ведь иные как поступают: не наладят, не посмотрят, а может, где-то надо подкрутить, протереть, отрегулировать, вовремя смазать, заменить износившуюся деталь, даже подкрасить, чтобы машина имела ухоженный вид. Самому же приятно работать на исправной машине. Так нет, кончат рабочий день и оставят машину как есть в грязи, — он вздохнул и слегка махнул рукой. — Есть еще такое отношение к машине: железная, все стерпит. А вот и не все. Выходят из строя железные кони, требуют ремонта раньше срока из-за небрежного отношения. А тут горячая пора, поле не ждет, солнце каждый день греет и хлопчатник растет, вовремя не сделаешь подкормку, культивацию, не польешь, потеряешь из-за этого несколько центнеров на гектаре.

По дороге к полевому стану показался бензозаправщик. Он ехал медленно, выбирая в ночи, где получше колея. Механизаторы его уже ждали, закончив осмотр тракторов.

— Сейчас заправим горючим, — объяснил Искандер Аллабергенов, — и можно спокойно отдыхать, зная, что к утру все готово.

Если составить таблицу и посмотреть, как в бригаде Искандера Аллабергенова год от года росла урожайность, то можно увидеть упорное приближение к пятидесятицентнеровому рубежу. Но этого мало. В бригаде за счет внедрения комплексной механизации при возделывании хлопчатника растет и производительность труда. Так, в завершающем году девятой пятилетки производительность труда каждого члена бригады по сравнению с первым годом освоения возросла в три раза. Это безусловно явилось большим достижением, и к Искандеру Аллабергенову приезжали учиться использованию машин на хлопковых полях механизаторы и бригадиры из других бригад и соседних хозяйств.

Слава о нем и его бригаде пошла по всему району. О его опыте стали писать в газетах, говорили на районных совещаниях хлопкоробов и механизаторов, и когда по праздникам Искандер Аллабергенов надевает свой выходной костюм, то на лацканах пиджака тесно наградам — ордена и медали за трудовые подвиги украшают грудь ветерана хлопкового поля. Но Искандер-ата не успокаивается на достигнутом и говорит всем и всюду, особенно молодым хлопкоробам, что собрать три четверти урожая машинами, это, конечно, достижение, но не предел.

— Нужно стремиться к тому, чтобы все: и обработка, и уборка хлопка были механизированы на сто процентов и ручной труд полностью исключался. Мы этого можем добиться. Сегодня наши заводы, конструкторы, ученые дают сельским труженикам прекрасные машины и механизмы, и наша задача научиться так их использовать, чтобы труд хлопкороба из ручного, тяжелого, изнурительного труда в прошлом превратился сегодня в труд машинный, радостный и высокопроизводительный.

Да, машинный, высокопроизводительный. Это вся бригада Искандера Аллабергенова доказывает своим трудом. Каждый член бригады, изучив машины и овладев секретами профессии механизатора, добивается высокой производительности труда при выполнении всех видов обработки и выращивания хлопчатника — на пахоте и севе, на культивации и подкормке, на дефолиации и сборе урожая. Сам Искандер Аллабергенов уже не может в полную силу управляться с машиной, но свой многолетний опыт и знания он сумел передать другим. Так, почти весь выращенный урожай хлопка на полях бригады убрал механик-водитель «голубого корабля» Реимбай Рузимов.

Беседа наша с Искандером Аллабергеновым затянулась, но никто этого не замечает, и от достижений сегодняшнего дня разговор переключается на будущее, на завтрашний день хлопководства. Каким видится Искандеру Аллабергенову этот завтрашний день?

Искандер-ата усмехается, готовясь ответить на этот, пожалуй, самый главный для него вопрос, о котором немало передумано.

— Видите ли, — начинает он издалека, — у меня на глазах в хлопководстве произошли такие громадные изменения… А ведь когда-то подростком, чтобы полить поле, я перекачивал воду из арыков при помощи ручной семпы — было такое приспособление в виде лопаты, подвешенной к перекладине. С помощью семпы в течение целого дня можно полить участок не более пяти сотых гектаров. Вот у нас в бригаде шестьдесят гектаров, можете подсчитать, сколько дней потребовалось бы тогда, чтобы полить один раз за лето такой участок пятерым крестьянам. Не трудитесь считать. Я давно подсчитал — более двухсот дней. Так вот, на моих глазах построены каналы и бетонные лотковые водоводы, сложные вододелители и распределители, насосные станции и такое сооружение, как Тахиаташский гидроузел, позволяющие орошать тысячи и тысячи гектаров хлопковых и рисовых полей. В руках у хлопкоробов сегодня тысячи тракторов и различных сельскохозяйственных машин, а четырехрядная хлопкоуборочная машина «Узбекистан» действительно «голубой корабль» наших хлопковых полей, позволила резко сократить сроки уборки урожая и высвободила тысячи рабочих рук. Вот так изменился земледельческий труд на глазах лишь одного моего поколения. И мне, свидетелю таких перемен, даже трудно представить, не хватает фантазии и воображения, чтобы нарисовать картину, каким