Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Каждый день прогулки Акчи вокруг озера становились все продолжительнее, все дальше она заплывает во время своих дневных купаний, но ни разу больше не видела молодого рыбака. А юноша обдумал дерзкий замысел и приступил к его осуществлению. Из камыша и соломы он тайком делал большую рыбу с огромной разинутой пастью. Он раскрасил ее в самые фантастические цвета, чтобы она походила и на сказочное чудовище и на необыкновенно красивую рыбу. Делал он ее такой, чтобы, укрывшись в ней, можно было плыть и под водой и над водой.

Когда удивительная рыба была готова, рыбак стал дожидаться удобного момента, чтобы царевна во время купания заплыла подальше на середину озера, поближе к камышам, возле которых он обычно рыбачил. И однажды такой момент наступил. Царевна как обычно пришла купаться на берег озера и, резвясь в прозрачных прохладных водах, заплыла слишком далеко. Подруги и служанки, отстав от нее, звали и просили вернуться, а царевна все плыла и плыла к камышам. И вдруг из чащи камышей навстречу царевне выплыла удивительная рыба. На берегу поднялись переполох и паника. Стрелы, пущенные стражниками из тугих луков, не долетали до середины озера. А рыба, разинув пасть, проглотила царевну и скрылась в камышах. С тех пор никто больше не видел ни царевны, ни диковинной рыбы, ни молодого рыбака, о котором тоже решили, что и он съеден этой рыбой, но о нем никто не пожалел. А чего жалеть, если он и царевна были счастливы. А люди с тех пор стали называть это озеро Акчакуль…

Прослушали мы эту легенду-сказку, вместе с рассказчиком подивились изобретательности молодого рыбака и подумали, что и в старые времена на земле Элликкалы были смелые и отважные молодые люди, не боящиеся никаких трудностей. А сегодняшние их сверстники тоже творят чудеса: своими руками создают на древней земле удивительную красоту, преображая и избавляя ее от песчаного плена, как рыбак освободил красавицу Акчу из золотых дворцовых стен, тесных и душных для молодого сердца.

ПЕСНЯ О КОЛХОЗНОМ БРИГАДИРЕ

Хочу я склониться счастливцем влюбленным

Пред этим миром сине-зеленым.

Ведь все в этом мире можно найти:

И счастье, и труд, и большие пути.

Суровые будни, победные тои,

Свершенья, казавшиеся мечтою,

И мужество, и трудовая честь —

Все в этом мире прекрасном есть!

Даулен Айтмуратов

Мы возвращались в Турткуль и проезжали по той же дороге, по которой ехали два дня назад. Неподалеку от полевого стана тринадцатой бригады колхоза «Ленинград», где бригадиром был Ачил Рузимов, мы съехали с магистральной дороги на грунтовую колею и направились в бригаду к еще одному первоосвоителю элликкалинской целины, лауреату Государственной премии, ветерану колхозного строительства Искандеру Аллабергенову. Более сорока лет проработал он на полях колхоза имени Димитрова, и, как сказали нам в Турткульском райкоме партии, Искандер-ата — живая история колхозного строительства в Каракалпакии от первого ее дня до нашего времени.

Искандер-ата Аллабергенов, плотный и крепкий мужчина с поседевшими пышными усами, свисающими концами книзу, встретил нас у дороги. Он направлялся на полевой стан от посевного агрегата, где, по-видимому, давал советы и наставления сеяльщикам, когда заметил нашу машину. Остановился, отошел с дороги на обочину, дожидаясь, крепкий, словно выросший из земли, в бело-черной тюбетейке, выгоревшей на солнце и сдвинутой на затылок. Глаза смотрят немного устало, с чуть заметным прищуром. В их взгляде словно затаилась одному ему понятная мысль о том, как нелегко бывает порой прожить долгие годы, день за днем отдавая всего себя земле и людям.

Голос у Искандера Аллабергенова ровный, без старческой дрожи, чуточку хрипловатый, но достаточно звучный. Слова он расставляет через короткие интервалы-паузы и часто приглаживает указательным пальцем пышные седые усы. Его манера говорить, держаться с людьми, смотреть на них с ласковой добротой и снисходительностью много повидавшего и пережившего человека производит приятное впечатление. В отношении к людям он по-домашнему прост и все делает без рисовки и позы, без подчеркивания собственной значимости и заслуг. На полевом стане он заботливо усадил каждого из нас и предложил по пиале чаю. Мы без обиняков и дальних подходов завели речь о том, что хотели бы из его уст услышать, как же изменилась жизнь каракалпакского дехканина на его глазах.

Он сразу понял, что собственно от него хотят, вздохнул, подумал и не спеша, собравшись с мыслями, заговорил:

— Вот здесь пять лет назад, — он рукой обвел простиравшееся вдаль от полевого стана перепаханное и засеянное хлопковое поле, — были барханы, песок, росла колючка и редкая степная трава, которая уже в июне выгорала под солнцем и становилась сухой и желтой. Выгорала, — повторил он и торжествующе вскинул на нас глаза, — теперь здесь поле, хлопок растет, даем высокие урожаи. О том, что тут лежат, — он опять обвел рукой вокруг, словно этим жестом хотел охватить сразу все земли древнего орошения на элликкалинском, беркуткалинском, кырккызском и джамбаскалинском массивах, — везде тут под барханами лежат плодородные земли, и что наши предки в давние времена обрабатывали их, мы знали и в годы моей юности, пятьдесят лет назад. Знали и ничего не могли тогда поделать. Мы были тогда бессильны перед пустыней. Кетмень и омач, вол, лошадь, верблюд… разве с ними пойдешь против песков, если и на том клочке земли, который тогда обрабатывали, сами выбивались из сил?

Да, Искандер Аллабергенов хорошо помнит то далекое время, когда колхозы в сущности только начинали свой путь и были маломощными карликовыми хозяйствами, в которых каждый омач, верблюд, лошадь, кетмень были на счету, урожаи хлопка снимались мизерные, по семь-восемь центнеров с гектара, а вода на поля подавалась чигирями.

— Чигирь — это нехитрое устройство, — объяснял он нам, — состояло из трех основных частей: колеса с водочерпающими сосудами, вертикальной оси и привода. В чигирь впрягался верблюд, лошадь, бык или осел. Двигаясь вокруг вертикальной оси, животное вращало горизонтальное колесо и приводило чигирь в действие. Производительность этого древнего, известного не только в Каракалпакии с незапамятных времен водоподъемного механизма была невелика, и чигири скрипели по берегам каналов и арыков не переставая. Нет, — покачал головой бригадир, — тогда, в годы моей молодости, мы не могли освоить эти земли.

Первый трактор, первая МТС на землях Каракалпакии были началом новой жизни и новых условий труда дехканина. Они вселили в сердца людей надежду, что настанет конец тяжелому, изнурительному труду, что на помощь человеку придут машины и взвалят на свои стальные плечи основную тяжесть крестьянской