Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Дорога постепенно поворачивала, словно нарочно огибала величественные развалины древней крепости, давая возможность проезжающим полюбоваться этим творением рук человеческих, простоявшим века. На фоне облачного неба ее стены и башни выглядели фантастически, и воображение невольно дорисовывало то, чего не пощадило время. Перед мысленным взором стены приобретали зубчатые контуры, разрезы стреловидных бойниц становились четкими и смотрели на вас так, как смотрит испытующий взгляд из-под насупленных бровей. Остатки рва у подножья развалин принимали очертания широкого канала, наполненного водой. Там, где высокие и неприступные стены образовывали стреловидную арку, рисовались массивные, кованные железом и медью ворота с замысловатыми орнаментами и узорами, а перед ними через канал на цепях и канатах — широкий подъемный мост.

Дорога, идущая от моста и ворот, и все вокруг далеко просматривалось с высоких башен, выступивших немного вперед из неприступных стен, точно так же, как выступает из солдатского строя вызванный командиром солдат. Невольно подумалось, что фортификаторы древности специально выдвинули башни немного вперед для обеспечения фланкирующего обстрела.

Машина въехала в поселок Элликкала. Раньше это была просто усадьба совхоза с таким же названием, теперь районный центр. И конечно же, по одному его внешнему виду легко определить, что здесь центр нового целинного района, потому что весь поселок от начала до конца как одна большая новостройка. Строятся жилые дома, строятся школа, клуб, больница, строятся дороги и оросительная сеть вдоль улиц, высаживаются зеленые насаждения и укладываются в траншеи трубы городских коммуникаций.

Элликкала пока ни по внешнему виду, ни по размерам и благоустроенности не идет в сравнение с другими районными центрами Каракалпакии, например с Турткулем. Но у нее будущее. Элликкала пока еще не город: мы за годы Советской власти научились быстро и добротно возводить новые города, и, конечно же, никто из нас не сомневался, что через пять или десять лет здесь встанет современный благоустроенный и красивый город с многоэтажными зданиями жилых кварталов, широкими проспектами, школами, поликлиниками, парками и кинотеатрами. А пока на окраине поселка мы заметили даже несколько вагончиков, в которых, по-видимому, жили строители и монтажники, дорожные рабочие и механизаторы, приехавшие ставить линии электропередач, телефонной связи, прокладывать газопроводы и строить дороги, прорывать каналы и устанавливать лотковые бетонные водоводы.

В районном центре мы не стали долго задерживаться и поспешили в хозяйства района, к освоителям целины: не терпелось посмотреть, как идет битва людей с пустыней, как стираются с лица земли вековечные песчаные барханы. Дорога продолжала свой путь вдоль канала, и по-прежнему справа и слева тянулись хлопковые поля. Эта дорога и этот канал здесь вызывали сравнение с артерией жизни. Все живое жмется поближе к воде, и наступление на пустыню тоже начиналось от воды и от дороги, вдоль которой и расположились усадьбы вновь организованных целинных хозяйств. Небольшие усадьбы, некоторые пока по нескольку десятков аккуратных домиков, возле которых зеленели однолетние саженцы.

Далеко за хлопковыми полями виднелись стрелы подъемных кранов и экскаваторов, слышался рокот бульдозеров и скреперов, и мы свернули с шоссе на проселок, укатанный колесами самосвалов и проутюженный прочей современной строительной техникой. Вдоль проселка, ограничивая хлопковое поле, подготовленную под пашню обширную площадь, тянулся неширокий оросительный канал и простиралась равнина, старательно выутюженная бульдозерами. Знакомая картина. Все это мы уже видели в Турткульском районе и в другом месте, за сотни километров отсюда, — в Голодной степи. Там тоже все было так: и каналы с берегами, облицованными бетонными плитами и хитроумными делителями, и строящиеся совхозные усадьбы, и вагончики да палатки целинников, и экскаваторы — эти первопроходцы пустыни, прокладывающие русла будущих каналов и коллекторов. Все точно так же, и мы сказали об этом сопровождающим.

— Ну, в освоении земель древнего орошения по сравнению с голодностепцами у нас есть свои трудности, — заметил Примов, который не хотел, чтобы у нас создалось ошибочное мнение, будто здесь, на Элликкале все делается легко. — У голодностепцев не было барханов, песка. Землеустроительные работы у них в основном сводились к расчистке площадей, их нивелировке и планировке, устройству оросительной дренажной и коллекторной сети. У нас же своя проблема, которая является задачей из задач освоения: поднять из-под песка слой плодородной земли, а это дело не простое, если учесть, что за века вынужденного бесплодия земля уплотнилась и стала твердой. И засоленность почвы у нас более высокая. А соседство песчаной пустыни иногда может за несколько часов свести на нет усилия многих дней. Поднимается песчаная буря, с огромной скоростью она несет тучи песка и швыряет его на поля или подготовленные под пашню площади. Такая буря может снова насыпать барханы, заровнять русла прорытых каналов и арыков. Нет, полностью ставить знак равенства между Голодной степью и Элликкалой нельзя. У нас, что ни говорите, своя специфика, свои условия.

И очень скоро мы убедились в том, что первый секретарь райкома прав. Проехав по грунтовой дороге и пробуксовав положенное количество раз там, где дорога проходила по остаткам песчаных барханов, мы подъехали туда, где велись очередные работы по расчистке новых площадей под будущие хлопковые поля.

Несколько бульдозеров атакующей цепью, упираясь стальной грудью в песчаные барханы, пытались их отодвинуть хотя бы на метр или два. Песок в свою очередь сопротивлялся, хитрил, изворачивался. Он сыпался обратно и никак не хотел расставаться с облюбованным местом. Бульдозеристы, все молодые ребята лет по двадцати — по двадцати пяти, то отводили машины назад, то разворачивали чуть влево или вправо и снова бросали на барханы. Песок скрипел, местами собирался тяжелым бугром перед ножом бульдозера, а потом как-то разом оседал, осыпался, сбежав с ножа, как вода с ладони. Но машина снова бросается на бархан, и мы, понаблюдав некоторое время, убеждаемся, что дело-то все-таки подвигается вперед. Бархан был — и нет его. Позади отряда бульдозеров все больше и больше становится места, освобожденного из песчаного плена. И уже идут следом за бульдозерами скреперы и выполняют планировочные работы.

— Здесь у нас работает комсомольско-молодежная бригада кырккызской передвижной механизированной колонны «Югкаракалпакводстроя». Этот трест и ведет освоение земель элликкалинского массива, — пояснил нам директор целинного совхоза «Москва» Садулла Рахманов. — Бригадиром у них Эгамберды Кенжаев, бульдозерист, что называется, высшего класса. На Всесоюзных соревнованиях механизаторов, которые проводились недавно в Азербайджане, занял второе место. Награжден там значком «Мастер на все руки». Делегат XVIII съезда ВЛКСМ. — Садулла Рахманов говорил все это с нескрываемой гордостью и откровенно любовался работой молодых механизаторов. — Ребята взялись выполнить две пятилетки за одну. Такие и впрямь горы свернут, и раз сказали, то сделают, не подведут. Они уже в этом году подготовили и сдали