Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

заметила, что на одном, на другом и третьем кустиках, да и по всему полю, словно на зеленом небосводе ясные звездочки, белеют раскрывшиеся коробочки. Вздох облегчения вырвался из ее груди. Столько трудов и забот положено, столько волнений и тревог позади, и физической усталости, и недоспанных ночей. И сомнений, а сможет ли, сумеет ли, не обманет ли доверия, оказанного ей, когда назначали бригадиром, и когда помогали и ставили в пример другим.

Уразгуль оглядела еще раз свое поле, расцвеченное белыми коробочками, и пошла, тихонько и весело напевая, назад, к полевому стану бригады, где ее ребята хлопотали возле хлопкоуборочной машины, готовя ее, как боевого коня, к решающей битве за урожай. Машина давно проверена, все узлы «голубого корабля» опробованы и работают исправно, а ребята все не унимаются, что-то смазывают, протирают да подкручивают. На возвратившуюся с поля Уразгуль ребята посмотрели с ожиданием, мол, как там, скоро ли начнем дефолиацию, а то у нас давно все готово.

Хорошо потрудилась бригада Уразгуль во время уборочной. Без потерь собрали весь хлопок. И урожай порадовал молодых целинников. С каждого гектара было получено по 22 центнера хлопка-сырца, тогда как в среднем по совхозу намечалось получить по плану по 13 центнеров. Для целинных земель это совсем неплохо. Ее бригада не намного отстала от бригады такого опытного хлопкороба, как Суванберды Джуманиязов, которая получила в тот год по 25 центнеров.

— Ученица у меня старательная, — с похвалой отозвался он об Уразгуль, — того и гляди нас обгонит…

Что ж, могут и обогнать. Окрыленные первым успехом молодые хлопкоробы взяли обязательство собрать в 1978 году по 35 центнеров с каждого гектара.

…В совхоз мы приехали после полудня, когда небо, покрытое тяжелыми набрякшими тучами, брызнуло на землю неудержимым ливнем.

— Вот видите, какая в этом году погода, — заговорил Нарбай Розумбетов, который возглавляет теперь первое отделение совхоза. — Сначала, когда начинали пахоту и сев, было жарко по-летнему. А потом… Вот уже дней двадцать, как в природе творится что-то невообразимое. Каждый день песчаные бури, грозы с громом и молнией, ливни, а то еще и град. Уже два раза пересевали хлопок. — На лице его выражение крайней досады и горечи, и еще усталости. — Как бы и в третий раз не пришлось пересевать, — вздохнул он.

К Нарбаю Розумбетову подошла Уразгуль, туго повязанная косынкой, в рабочем платье. Она поздоровалась с нами и стала охотно рассказывать о себе, о бригаде, о совхозе, о первом целинном городе, об особенностях нынешней дождливой и ненастной весны. Сама она, хрупкая, худенькая, невысокого росточка, казалась совсем девчонкой. Если бы встретить ее не здесь, в хлопководческой бригаде на полевом стане, а в поселке на улице, то невольно бы подумалось, что это школьница. Говорила Уразгуль тоже по-девически немного торопливо, с выразительными интонациями и экспрессивными жестами.

Рассказывая о себе, Уразгуль не забывала и о членах бригады, обстоятельно характеризуя каждого. Мы смотрели на этих парней, и видели, что тот, что с армейской выправкой и солдатской краткостью в ответах, и тот, еще по-юношески немного смущенный и худощавый с виду, как молодой тополь, который стремится вытянуться повыше, и третий, коренастый и крепко сбитый, со скуластым лицом и немного смешливыми глазами, — все они парни, как говорится, не робкого десятка и за словом в карман не лезут. С такими, подумали мы, и легко и трудно работать. Подход нужен и умение себя поставить. Уразгуль сумела. По всему было видно, что в бригаде ее уважают. За твердость характера, за навыки и знания, за весомость сказанного слова.

И все же в Уразгуль как-то естественно и гармонично уживались требовательный и серьезный бригадир и веселая, остроумная, счастливая своей жизнью девушка, которая в минуту отдыха с друзьями может и спеть, и сплясать, и шутить и понимать шутку. Чем больше мы узнавали ее и присматривались к ее друзьям, тем больше думали о том, какое прекрасное оно, сегодняшнее поколение — комсомольцы семидесятых годов.

Прочитав эти строки о современной молодежи, иной читатель может скептически скривиться и сказать с презрительной усмешкой, знаем, мол, видали мы эту молодежь, нашли кому петь дифирамбы. Что ж, жаль, что иные за частым забором не видят дремучего леса. Забор, конечно, есть. Есть и сегодня молодые люди, которые не радуют нас ни своими трудовыми успехами, ни морально-этическим обликом. Но это только забор. А лес — это миллионы молодых парней и девушек, которые сегодня в аудиториях и мастерских профессионально-технических училищ, средних специальных и высших учебных заведений, на ударных комсомольских стройках страны, в цехах фабрик и заводов, это те, из кого состоят тысячи и тысячи ударных комсомольско-молодежных бригад. И одна из них — бригада Уразгуль Бердимуратовой. Комсомольцы Каракалпакии оказали Уразгуль высокое доверие, избрав ее своим делегатом на XVIII съезд ВЛКСМ. И это тоже не случайный факт.

За свою короткую жизнь Уразгуль побывала всего в трех городах — родном Турткуле, Нукусе и в Самарканде. Вообще-то по сегодняшним масштабам маловато. Иной юный спортсмен к двадцати пяти годам успевает побывать в десятках разных городов, исколесить и облететь полстраны, если не полсвета. Но Уразгуль не жалеет об этом. Она любит свою пустыню и расставаться с ней не хочет. Без этой бескрайней Кызылкумской пустыни, покрытой волнистыми барханами со скудной растительностью, ей просто порой становится тоскливо.

Она едет в Москву… Какая она, Москва, на самом деле? По кино да по телевидению Москва ей хорошо знакома. Но ведь не просто поглядеть Москву едет она, а на съезд, решать большие и важные дела. Девушка раздумывала о том, что она расскажет, когда спросят ее о работе, о бригаде, о каракалпакских комсомольцах и их делах. На память приходили встречи и беседы с комсомольцами в Нукусе на областной комсомольской конференции, вспоминались имена и фамилии ребят и девушек, цифры их трудовых достижений.

Москва! Побывать в столице нашей Родины всегда было большой мечтой Уразгуль. Москва поразила ее своим размахом, будничной деловитостью, историческими памятниками, музеями, проспектами и парками. Девушка, восторженная и очарованная, бродила по улицам древней столицы, и какое-то новое, большое и всеохватывающее чувство гордости переполняло ее. Гордости за многонациональную великую и могучую Родину, за свой народ, за его настоящее и будущее.

Москва, съезд, атмосфера трудового энтузиазма и широта планов молодежи произвели на Уразгуль большое впечатление. Неизгладимыми остались в памяти речь Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Ильича Брежнева, обращенная к советской молодежи, и тот момент, когда прямо из зала съезда отряд молодых строителей отправился на стройку века — Байкало-Амурскую магистраль. В радостном, приподнятом