Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

— У нас все молодые хлопкоробы колхоза, — говорила Энежан Аллабергенова, — в год 60-летия ВЛКСМ хотят порадовать Родину своими трудовыми успехами и взяли на себя высокие обязательства, и эти обязательства будут выполнены, несмотря ни на какие погодные трудности.

Уверенность бригадира радовала. Радовало и то, что молодежь Элликкалы по-хозяйски, рачительно и с трудолюбием относится к родной земле и хочет, чтобы каждый клочок этих земель древнего орошения был возвращен к жизни и дарил людям высокие урожаи.

Председатель колхоза тоже с похвалой отозвался о молодежи:

— Любит она родную землю, — говорил он. — После окончания школы многие остаются в колхозе. И даже те, кто уезжает учиться, потом возвращаются обратно уже хорошими специалистами. Для работы молодежи мы создаем все условия, обучаем их сельским профессиям…

Мы не стали долго задерживаться в колхозе «Ленинград», так как посевная была в самом разгаре, все были заняты неотложными делами, и нам не хотелось их отвлекать.

…В стороне от дороги опять показались на возвышенности остатки древней крепости. За время своего путешествия только лишь по землям Турткульского и Элликкалинского районов мы немало повидали этих разрушенных временем и людьми памятников седой старины. Остатки крепостных стен и сооружений, башен и храмов, древних жилищ и ирригационных каналов встречались нам на пути через каждые десять-пятнадцать километров. В большинстве случаев эти старинные крепости возвышались над хлопковыми полями и барханами, занимая господствующее положение и поражая воображение даже в таком разрушенном состоянии своими размерами и количеством вложенного в них человеческого труда.

— Крепость Кават-кала XII—XIII веков, эпохи Великих хорезмшахов, — сказали нам спутники, когда мы подъехали к величественным руинам, наполовину занесенным песком. — Здесь уже много лет ведутся раскопки, которые дали археологам очень интересные находки, говорящие о том, что здесь когда-то была цитадель цветущего города, разрушенного монгольским нашествием. И вот сейчас этот древний памятник предстал перед нами, молчаливый и величественный, хранящий множество тайн и загадок.

Остатки стен и зданий выглядели грустно, оттого что жизнь здесь по чьей-то злой воле прекратилась и обратились в прах и разрушение многолетние труды нескольких поколений. Здесь остановилось время, и безмолвная пустыня год за годом, столетие за столетием насыпала песчаные барханы, хоронила под скрипучими и колючими песками городские улицы и здания, хаузы и арыки. Солнце, которое может быть добрым и злым, ласковым и испепеляющим, в союзе с ветром, дождями и снегом неутомимо и незаметно довершало разрушительную работу, начатую песками.

Советские люди, потомки далеких кузнецов и каменщиков, пастухов и сеятелей пришли к разрушенным стенам и обезображенным барханами древним полям и каналам и стали с упорством и терпением строить дороги и каналы, новые жилища, распахивать поля. Уже в прошлом году элликкалинцы собрали более сорока тысяч тонн хлопка. К концу пятилетки район будет давать свыше шестидесяти тысяч тонн.

Чуть-чуть дальше от развалин виднелось озеро, заросшее по берегам густыми зарослями камыша. В его то бледно-голубом, то светло-сером зеркале отражались бегущие по небу облака, купалось, разбрызгивая лучи и рассыпая на волнах бесчисленные блестки, утреннее солнце. Озеро Акчакуль, как и развалины древней крепости, овеяно преданиями и легендами. Одну из них рассказали нам, когда мы сидели на берегу возле рыбацкого домика.

Дочь хивинского хана Акча, юная красавица, вместе со своими подругами и служанками однажды приехала на берега небольшого синего озера и поразилась удивительной красоте лазурных вод, Чистому небу и ласковому солнцу, светившему с высоты и пронзавшему озерные воды на всю глубину, до самого дна, отчего вода в озере светилась и лучилась каким-то необыкновенно красивым волшебным светом. Но еще больше поразило это озеро девушку тем, что когда она смотрелась в его воды, то сама себе казалась необыкновенно красивой, такой красивой, какой она отродясь не видала себя ни в одном самом дорогом зеркале.

Полюбила это озеро Акча и никуда не хотела уходить с его берегов. Тогда хан приказал построить для дочери на берегу озера дворец и обнести его высокой крепостной стеной с трех сторон. Высокие светлые окна дворца, его резные стены, отделанные мрамором колонны и ступени лестниц — все отражалось в спокойном озере, и казалось издали, что дворец, подобно огромному белокрылому лебедю, плывет по синему лазурному простору.

Теперь Акча могла каждый день любоваться в озере своим собственным отражением. И в утренние часы, и в жаркий полдень, и в вечерние сумерки, когда багряный закат окрашивал воды озера в нежно-розовые тона, девушка в сопровождении подруг и прислужниц выходила купаться. Никому не дозволено было в эти минуты появляться вблизи озера. Строжайший ханский приказ грозил смертью каждому, кто вольно или невольно окажется поблизости и осмелится смотреть на купающуюся ханскую дочь.

Но как бы ни были высоки стены и строги приказы, а красота всегда влечет к себе, и никакие преграды не в состоянии скрыть ее от людских взоров. Молва об удивительной красоте обитательницы дворца разнеслась не только по близлежащим замкам да крепостям, но и докатилась до самых отдаленных аулов. Молодые джигиты из знатных и богатых племен и родов, и даже из самых бедных семей, мечтали повидать красавицу Акчу и заполучить ее в жены. На какие ухищрения и выдумки не шли они, чтобы перемолвиться с девушкой хоть словечком, показаться ей во всем блеске молодой удали и склонить ее сердце на свою сторону. Бдительная ханская стража неусыпно охраняла дворец и близко никого не подпускала к озеру. Уже не один десяток смельчаков поплатился за свои дерзкие помыслы жизнью, а у джигитов пыла и страсти не убавилось.

Юный сын рыбака, который вместе со своим отцом рыбачил на дальнем конце озера и поставлял к дворцовому столу рыбу, никогда не нарушал запрет и не переплывал на своей утлой лодчонке установленной стражей границы. Он не помышлял о красавице и считал, что красота девушки, какой бы сказочной и волшебной она ни была, не стоит его молодой жизни. Но это до поры до времени. Однажды он рыбачил на рассвете в установленном для него месте, а царевна с подругами вышла рано поутру прогуляться и искупаться и отошла от дворца дальше обычного. И так уж случилось, что сын рыбака увидел девушку, и она увидела его. Мимолетные взгляды юных могут многое сказать друг другу за какое-то мгновенье, столько, что и сотен, и тысяч самых ярких слов не хватит, чтобы воспеть все в звучном и вдохновенном дастане. Акча и сын рыбака полюбили друг друга с этого первого взгляда и глазами успели сказать, что не