Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

работы. Искандер Аллабергенов с того момента, когда на полях турткульских совхозов появился первый трактор, стал горячим сторонником внедрения механизации. Он помнит и первого турткульского тракториста, который привел в его родные края первый трактор. Это был Артык Балтабаев, впоследствии ставший Героем Социалистического Труда. Еще подростком Искандер стал проситься, чтобы его выучили водить машину. Он просто грезил трактором, и его послали на курсы трактористов. Сбылась его мечта, — он пересел с лошади на стального коня.

— Давно это было, — рассказывает он, — но как сейчас помню тот день, когда мне доверили трактор и я выехал на нем в поле пахать.

Посмотреть на работу чудо-коня собралось почти все селение, весь колхоз — мужчины, женщины, седые старики, ну и, конечно же, вездесущие и любопытные ребятишки, которые бежали за трактором и просили прокатить, лезли все потрогать и посмотреть. Все шли за трактором от колхозного двора до поля. На поле перед началом пахоты состоялся митинг. Ораторы говорили, взобравшись на трактор. Сначала сказал короткую, горячую речь председатель колхоза. Он говорил о революции, о новой жизни, о коллективном труде. Говорил, наклоняясь к людям с трактора, и старался убедить тех, кто еще сомневался. Потом выступил секретарь партячейки. Он тоже говорил о новой жизни, но все время старался заглянуть в завтрашний день. По его словам выходило, что и труд станет другим, и урожаи выше, и дети станут намного образованнее и культурнее родителей. Говорил об электричестве, которое будет, о больнице, о библиотеке и даже о кино. Искандер слушал, и, пожалуй, больше всех верил всему, потому что вот он уже умеет водить трактор, диковинную для всех машину. Ему тоже дали тогда слово, и он говорил о том, что скоро все на полях будут делать машины, об этом он слышал, обучаясь на курсах.

После митинга начали пахать. Искандер Аллабергенов на тракторе, его товарищи на лошадях, запряженных в плуги. К тому времени старый омач еще кое-где оставался, но город уже давал колхозам и плуги, и сеялки.

Трактор для всех еще был в диковинку, и не все верили в эту машину. Людям непонятно было, как это без коня железная арба сама поедет да еще и плуг за собой потащит. Нашлись тогда и такие, которые шептались, что трактор — это подарок дьявола безбожникам, подговаривали даже разломать эту чертову машину. А трактор пахал. Плуг легко врезался в землю каждым лемехом, и пласты ее отваливались, как ломти сочной дыни. Искандер проехал на тракторе по полю из конца в конец, потом еще раз и еще, и все увидели, что машина пашет куда быстрее и лучше. Люди шли следом, придирчиво, кто с любопытством, а кто с недоверием измеряли глубину вспашки, брали в руки землю, растирали, даже нюхали, не портит ли машина почву, а вдруг после нее ничего не будет расти. Находились и такие, которые Искандеру нашептывали, что, может быть, и ему самому от этого трактора сделается плохо, заболеет или еще какая беда приключится. Одному аллаху ведомо, как он может покарать человека за грехи. Но Искандер только посмеивался да отшучивался: наверное, наоборот, сам бог и надоумил людей выдумать такую машину.

— Так вот и начал пахать я и с тех пор никогда не расставался с машиной.

Искандер Аллабергенов рассказывал о своей жизни, и перед нами разворачивалась постепенно вся история становления и развития этого колхоза. Он все время старался подчеркнуть, как постепенно менялись в колхозе люди, дехкане все больше верили в коллективное хозяйство, видели только в нем путь к изобилию, хотя и всякое бывало — урожайные и неурожайные годы, хорошие и плохие председатели, да и война тоже тяжелой ношей вскоре навалилась на крестьянские плечи, особенно на плечи женщин, которые заменили на полях и на колхозных фермах и в МТС своих мужей и братьев, ушедших на фронт.

Дойдя до этого периода, Искандер Аллабергенов тяжело вздохнул, задумался, держа перед собой пиалу с остывшим чаем. Вспомнил он в этот момент своих односельчан, которые не вернулись с фронта и отдали свою жизнь за Родину в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Да, было ему кого вспомнить, потому что за свою поездку по городам и селам Каракалпакии мы не раз видели торжественные и скорбные памятные обелиски и стелы на сельских площадях, возле правлений колхозов, посреди цветочных клумб и кустов роз. На их мраморных плитах высечены и написаны золотыми буквами длинные списки имен и фамилий тех, кто не вернулся с поля брани.

Помнит о них Искандер Аллабергенов и старается всей своей жизнью продолжить и упрочить то дело, за которое сложили свои головы товарищи его детства, его односельчане. Они ведь тоже могли стать знатными хлопкоробами, бригадирами, агрономами, механизаторами, орденоносцами, заслуженными людьми и просто счастливыми отцами и дедами, радующимися при взгляде на своих сыновей и внуков. Но не стали, не дожили, не совершили, не порадовались… Война, тяжелая, кровопролитная, оборвала их жизнь. Помнит все это Искандер Аллабергенов и работает, не думая ни о старости, ни о пенсии, старается сделать побольше для людей.

На освоение целинных земель Элликкалы он перебрался, не раздумывая долго, тем более, когда услышал, что его давний друг знатный хлопкороб Нарбай Розумбетов, с которым он многие годы соревновался, обратился с призывом к земледельцам Турткульского района ехать осваивать земли древнего орошения. Искандер Аллабергенов, как и многие колхозники, решил, что настало, наконец, время начать наступление на пустыню.

— Теперь мы стали во много раз сильнее, — говорит он, и под седыми усами угадывается довольная улыбка. — Каких только машин у нас нет: и тракторы, и сеялки, и культиваторы, и «голубые корабли» для сбора урожая. И самой разнообразной землеройной техники предостаточно. Экскаваторы, канавокопатели, бульдозеры, скреперы… Подумалось мне, что теперь не устоять пустыне, не страшна она нам.

Конечно, старый хлопкороб не скрывал, что нелегко было отвоевать у пустыни те первые сорок гектаров, которые освоила его бригада в первый год. Целинная земля, хоть она и орошалась, и обрабатывалась в древности, а все-таки целина, и окультурить ее, возделать и вырастить здесь хороший урожай дело трудное. Пять человек в бригаде Искандера Аллабергенова, и всем пятерым пришлось немало потрудиться, чтобы расчистить и спланировать поля, проложить и обустроить оросительную сеть, промыть почву, завезти и внести удобрения. Это все был лишь первый подготовительный этап, а потом наступило самое главное — засеять, вырастить хлопчатник и собрать урожай.

— Нас всего пятеро. Когда-то для обработки сорока гектаров требовалось значительно больше людей, — Искандер Аллабергенов, загибая пальцы на левой руке, подсчитывает, сколько бы народу потребовалось в бригаде