Двенадцать цезарей. Образы власти от Античности до современности - Мэри Бирд

двенадцать цезарей в грандиозном салоне римской виллы Боргезе вскоре утратили упорядоченность: после перестановки те же самые правители лишились «правильного», хронологического светониевского порядка.[266]

4.10. Фигурка XVIII в. (высота около 26 см, включая основание), выполненная из драгоценных и полудрагоценных камней и золота с эмалью, изображает императора Тита. Детали (руки, лицо и так далее) были изготовлены по отдельности и скреплены очень прочным клеем.

Идею незавершенности с ее расплывчатыми границами и случайностями прекрасно иллюстрирует история одной крупной коллекции бюстов, выставленной в галерее замка Херренхаузен в Ганновере. Сейчас она включает одиннадцать бронзовых изображений императоров (светониевская дюжина без Юлия Цезаря и Домициана, но с Септимием Севером), а также республиканца Сципиона и египетского царя Птолемея. Когда-то скульптуры принадлежали Людовику XIV, а после смерти монарха их в 1715 году приобрел Георг I, курфюрст Ганновера и король Великобритании и Ирландии. Изначально эти бюсты не составляли единой коллекции. Судя по слегка различающимся размерам и деталям, их собрали из трех разных комплектов раннего Нового времени и выдали за оригинальные римские произведения, выловленные из Тибра (критики, включая Иоганна Винкельмана, вскоре облили холодной водой эту идею). В 1715 году их насчитывалось 26, однако в 1803 году Наполеон увез их во Францию; вернулись только четырнадцать бюстов, а остальные так и не были обнаружены. Еще раз их число уменьшилось в 1982 году, когда украли Домициана (несколькими годами ранее украли и Отона, но, к счастью, его нашли под кустом в соседнем саду). Беспорядка добавляет и то, что в 1984 году во время чистки у голов Гальбы и Веспасиана перепутали подставки (подписанные), создав еще один слой вопиюще ошибочных «идентификаций». На первый взгляд результат не так уж сильно отстоит от канонической дюжины, но при ближайшем рассмотрении разрыв с ней действительно велик (Рис. 4.11).[267]

4.11. Йоост ван Сассе, вид галереи замка Херренхаузен в Ганновере (XVIII в.). Ни прогуливающиеся модники, ни собаки не обращают особого внимания на бюсты, выставленные вдоль стен.

Новое платье императора[268] – от Рима до Оксфорда

Гораздо более масштабная и еще более замысловатая коллекция императорских бюстов до сих пор занимает Зал императоров в Палаццо Нуово в Риме. Это крупнейшая на сегодняшний день систематизированная коллекция мраморных римских императоров – 67 правителей, от Юлия Цезаря до Гонория (правил в 393–423 гг.), и некоторые их жены (Рис. 4.12). Они расставлены по периметру на двух рядах полок в строгом хронологическом порядке, за исключением двух отдельно стоящих статуй на постаментах и сидящей фигуры в центре – той самой «Агриппины», которая послужила моделью для «Мадам Матери» Кановы. Впрочем, совсем недавно идентификация скульптуры изменилась: как теперь считается, отчетливо поздний стиль этой статуи исключает возможность отождествления ее с какой-либо из Агриппин, живших в I веке. Сейчас предметом дискуссий является предположение о Елене, матери императора Константина I (Рис. 1.22).

4.12. Зал императоров в Капитолийском музее в 1890-х годах; в центре так называемая «Агриппина». Обилие бюстов смягчает разницу в их масштабах; посмотрите, например, насколько Тит на верхней полке слева от двери крупнее, чем женская голова рядом (условно атрибутируется как дочь Тита Юлия Флавия).

Здесь соседствуют буквально все типы императорских портретов – подлинные античные произведения (верно или неверно считающиеся императорскими); головы, которые искусно «переработали», создав мужчину или женщину из императорской семьи; всевозможные гибриды (включая подлинные античные головы, водруженные на пышные многоцветные бюсты Нового времени); различные «версии», «реплики» или «подделки».[269] Это максимально разнородная – и типичная – коллекция римских императоров, какую только можно вообразить. Однако, когда эти головы выставляли впервые, была вера (или надежда), что все они – подлинные антики.

Это происходило в 1730-е годы, когда Палаццо Нуово перестраивали в первый публичный музей в Европе. Дворцы на Капитолийском холме – включая старое крыло, Палаццо-дей-Консерватори – уже долгое время служили хранилищем известных древностей и произведений искусства, предлагая доступ немногим избранным – подобно множеству других папских или частных коллекций. Однако археолог и библиограф Алессандро Грегорио Каппони превратил новое крыло дворца (Палаццо Нуово, ит. – Новый дворец) в музей, который предоставлял «открытый доступ любознательности иностранцев и любителей и большое удобство для молодых людей, изучающих свободные искусства». Для этого пришлось выселить из здания местный департамент сельского хозяйства и другие гильдии и учреждения, а также добиться финансирования от папы на приобретение античных статуй из коллекции кардинала Альбани, ставших ядром музея, и для переустройства здания под выставочные залы.[270]

Из семи залов второго этажа два отвели для статуй классической Античности. По соседству с Залом императоров находится Зал философов с коллекцией почти из сотни мраморных «портретов философов» в широком смысле, то есть античных мыслителей и писателей, от Гомера до Цицерона, от Пифагора до Платона. В этих залах Каппони вышел далеко за рамки двенадцати цезарей, которые в разных вариациях являлись обязательной частью интерьеров в соседних домах знати, а также за рамки любой эклектичной подборки литературных героев для библиотечных бюстов. Из императорских портретов он стремился создать систематическую всеобъемлющую экспозицию. Подобные подборки были известны в нумизматике, однако никто ранее не пытался воплотить это в таких масштабах в мраморе.

На протяжении двух веков Зал императоров считался гордостью музея. Ранние каталоги и путеводители (в отличие от некоторых более робких современных версий) рассказывали о каждом экспонате по отдельности, иногда очень подробно. Один такой сборник посвятил залу свыше трехсот страниц с изображением каждой скульптуры и пространным описанием, объединяющим археологические сведения, разнообразные комментарии Винкельмана и литературные портреты представленных мужчин и женщин.[271] Посетители реагировали на экспозицию по-разному: одни с удовольствием прослеживали развитие стиля в портретной скульптуре или сравнивали античные статуи с современными государственными деятелями (по словам одного американского наблюдателя, в Траяне можно было мгновенно узнать «нашего собственного Вашингтона»). Другие справедливо отмечали размытость границ между скульптурным образом и историческим персонажем (о чем должен размышлять зритель – об истории искусства или об истории императорской власти?). Не все гости настолько хорошо разбирались в римских правителях и их генеалогическом дереве, как пытались показать. Например, один из них в своих мемуарах уверенно назвал «Агриппину» в центре зала матерью Германика, хотя достаточно было поверхностного знакомства с античной историей, чтобы знать, что это либо его жена (Агриппина Старшая), либо дочь (Агриппина Младшая), но никак не мать.[272]

Но каковы бы ни были их знания и реакции, посетители во время экскурсии по музею обычно не пропускали Зал императоров, в отличие от сегодняшнего дня, когда его регулярно обходят стороной или осматривают торопливо. Это, должно быть, истинный кошмар