Яйца всмятку - Мари Соль

Я встаю в полный рост:

— Кать! Ты поаккуратнее со словами, ладно?

— А что здесь такого? — встаёт она рядом со мной, — Если ты правда её бросил, то что здесь такого? Или думаешь, я умру прямо сейчас, если ты поклянёшься?

— Катюш, перестань, — морщусь я словно от боли. Ведь знаю, что не смогу! Подловила.

— Потому, что ты не бросил её! А я из-за тебя тоже предательница. И я никогда себе этого не прощу. И тебе не прощу, понял? — шмыгает носом Катюха.

И, до тех пор, пока я успеваю опомниться, хватает портфель. И сбегает…

— Кать! Катя! — кричу ей вслед.

Знаю, что если побегу следом за ней, то она не дастся в руки. Как маленький дикий зверёк. Ощетинится и не дастся.

Вместо этого я опускаюсь на лавку. И выхода нет. Нужно действовать! Анжелкина смена сегодня вечером. Наверное, спит? Я решаю не звонить, а поехать к ней прямо сейчас. Просто взять и поехать. Благо, машина под боком.

Когда веду, слышу, что-то клокочет внутри моей пташечки. Да, никак не решусь поменять её. Ведь для этого нужно продать, а затем взять с доплатой. Не могу с ней расстаться! Ведь, если её «причесать, нарядить и помыть», то будет совсем как новая. Вот бы ещё к мастеру заехать, старые болячки подлечить…

— Ничего, моя милая, скоро я тобой займусь вплотную. Вот свои дела порешаю и сразу займусь, — глажу руль.

У Анжелки паркуюсь возле подъезда. Поднимаюсь наверх. И стучу. Дверь открывают не сразу. На пороге Михон. В штанах, которые вот-вот сползут с его тощей задницы. Он отслужил, повзрослел и вернулся серьёзным. Помню, Анжелка тряслась за него и писала, чуть ли не каждый день.

— Привет, мать дома? — произношу обречённо.

Он пожимает плечом:

— Неа, свинтила куда-то!

— Да? — досадливо хмурюсь я, — Далеко?

— Да к соседке, на чай. Щас наболтается и вернётся, — зевает Михон, — Проходите, дядь Жень!

Я мнусь на пороге. Его присутствие здесь нежелательно. Сейчас я скажу Анжелке, что мы расстаёмся, она начнёт плакать, кричать. Зачем Мишке слышать такое? Но и сказать, что я был, но не остался её подождать, не могу. Это вызовет подозрения. И Анжелка заранее почует неладно! Лучше войти. Что я и делаю.

— Чё сонный? Дрыхнешь что ли, средь бела дня? — интересуюсь у Мишки.

Как для парня, он симпатичный. Андрюхе моему, уступает, конечно. Но тож ничё!

— Да я полночи не спал, — говорит.

— Да? А чем занимался? — интересуюсь я. Наверное, девушка есть! Чем же ещё занимаются в этом возрасте.

— Работал, — удивляет Мишка.

Я сажусь на диван:

— Да ты чё? И кем же?

Он опять подавляет зевок:

— Да мы с парнями там темку одну развиваем.

— Интересная темка? — поднимаю я брови.

— Да так, — хмыкает он, — Непонятно пока.

На стене висит фото Анжелки с сыном. Ему на фотографии годика два. Анжелка ещё совсем юная, не обесцвеченная. Даже макияжа почти нет. Интересно, если бы я её встретил тогда, мог бы влюбиться в такую?

Мишка встаёт.

— Дядь Жень, вы есть будете? А то мать там борща наварила, — кивает он в сторону кухни.

— Можно, — хлопаю себя по коленям и в предвкушении иду за ним следом, на кухню.

Там в режиме самообслуживания наливаем себе каждый сам. Мишка кромсает хлеб как попало. Садится, согнув одну ногу и принимается есть.

— М-м-м, знатный борщец! — говорю.

Всё, что умеет готовить Анжелка — это борщи. Говорит, научилась от бабушки. Всё остальное — котлеты, жаркое, у неё так себе. Хотя, я привык к Ольгиной стряпне. Но вот яйца Анжелка варить не умеет! Яйца должны быть всмятку…

— Да я помою потом, пусть стоит, — бросает Михон, когда мы почти в унисон доедаем.

— Ну, ты, хоть это… замочи его, что ли? — киваю я на тарелки.

Курить выхожу на балкон. Квартирка у них итак тесная. Мишка тоже выходит.

— Дядь Жень, сигареткой угостите? — клянчит он.

— Бери, — я киваю на пачку.

Мы недолго стоим, каждый курит в окошко. Мишка накинул толстовку. Прислонился к стене и ссутулился.

— Я это… Хотел сказать кое-что вам.

Я перевожу взгляд с дерева возле подъезда, уже почти облетевшего, на него. Наверное, скажет про мать? Никогда не знал, как он реально относится к нашему с матерью роману. Знает, что я — «приходящий»! Но разговоров на эту тему не заводил. Я так понял, у них с матерью такой семейный устой. Она не лезет в его жизнь, он не лезет в её. Пока обе этих жизни не перехлестнутся друг с другом.

— Я Катьку люблю, — произносит парнишка.

Я задумчиво хмурюсь. Как будто имя это слышу впервые.

— Какую Катьку? — интересуюсь я.

— Вашу, — бросает он коротко и гасит окурок в стакане с водой.

Большой рыжий кот шествует по тротуару. Из всех стоящих возле подъезда машин, он выбирает мою. Величаво взобравшись на мой серый капот, очищает пространство, ложится. Сигнализация опять не срабатывает! Очевидно, села батарейка в ключах.

Я дышу тяжело и надсадно… В голове проясняется… Что?!

— Я готов подождать. Три года — эт недолго. Я уже всё продумал, дядь Жень! Работу найду, квартиру снимем и будем жить вместе…

Катюхин маленький розовый брелок мелькает перед глазами.

«Зайчонок», — рассеянно думаю я. Мой зайчонок! А он… Он тебя…

Сигнализация срабатывает не вовремя. Рыжий кот, озадачившись, спрыгивает на землю. А я потираю кулак, которым только что приложился к пацанской скуле. Мишка стонет, прижимает ладонь к левому глазу. Я выхожу из квартиры в момент, когда снаружи замок открывает Анжелка.

— Ой, Жень? — застывает она, удивлённая.

— Яблоко от яблони, — рычу на неё.

— Ты куда? — кричит мне в спину Анжелка.

Но мне всё равно. Я забыл, зачем приходил. Я забыл обо всём! Только розовый зайчик на маленьком круглом брелке, целиком занимает сейчас мои мысли.

От автора

Глава сегодня небольшая, но острая. О том, как это вышло, что Миша и Катя познакомились, расскажу позднее. А пока пускай Женя переварит эту информацию. Косвенно он виноват в том, что это случилось. И что будет делать, как думаете?

Глава 22

Гена

Отца не стало, когда мне было двенадцать лет. Мать лезла из кожи вон, чтобы я ни в чём не нуждался. Ещё не зная, к чему тяготеет её единственный сын, она учила меня всему. Музыке, рисованию, лепке. Пыталась отдать в спорт, но я был уж слишком неспортивный. Потому в детстве всегда огребал от ровесников.

Мама была человеком очень доверчивым. И когда я возвращался из школы с фингалом, говоря, что