Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

почему бы это не сделать? При этом Касьян заметил, что силы у него лекарской, как бы не удвоилось, за время похода этого. Если в Менске ему помощь Язепа требовалась, чтобы минут пять пламя выдавать, то теперь он без всякой помощи и по десять минут мог лечить. Опыт? А ещё работа на износ. Наверное, дар этот целительский, как мышца работает, если постоянно его использовать да на пределе, то он, как и бицепс, скажем, будет увеличиваться. А за поход Коська столько раз вычерпывал свои силы в ноль, что тому поневоле пришлось расти.

Событие сорок первое

Калуга, она же Колуга, встретила караван князя Остея набатом. Колоколов ещё почти нет на Руси. Не умет лить, не приехали ещё литейцы из Венеций и прочих Генуй и не научили, не создали Пушкарский двор, в основном используют вместо колоколов железный кованный лист, по которому бьют палкой с железным наконечником. Умели литейцы на Руси до нашествия Батыя лить колокола, но потом кого убили, кого в Орду забрали. Многих мастеров увели в рабство татаровья за полтора века. Прервалось мастерство, никто следующее поколение уже не научил.

Константин Иванович читал где-то, что после монгольского нашествия колола лить на Руси, вообще, перестали и вот только где-то в это время первые мастера литейцы появились. Но это для храмов столичных, для сёл же и мелких городов долго ещё будут такие листы заменять колокола. Калуга гремела, когда они к посаду подъехали. И причину угадывать не надо. Чего гадать, когда всё видно. Посад горел. И горел качественно. Подъезжали они после обеда, так солидно после, почти вечером, солнце уже зашло и можно даже сумерками назвать. Зимний день короток, не успеешь пообедать, а солнце уже забежало за горизонт. Спряталось светило в лесу, над которым весь день, задевая самые высокие деревья, и катилось, изредка скрываясь в облаках.

Пожар охватил уже десяток домов, и вокруг носились люди со всего посада и пытались как-то противостоять стихии. Но таких настоящих борцов было не много, основная же масса плюнула на борьбу и занималась, как бы противоположным делом. Нет, не поджигала соседние дома. Они соседние дворы и дома освобождали от живности. Выводили коров и лошадей, бегали, ловили курей, скакали по овинам за козами, которые с чего-то решили, что они горные козлы и стали на крыши взбираться, спасаясь от огня. Покончив с живностью, помощники начинали выносить из домов тряпки и лавки всякие, посуду, а из овинов, риг и разных сусеков мешки с зерном. Всё это сваливали в кучу, при этом выносили одновременно из нескольких домов, а кучу создавали одну. Ничего, хозяева потом подерутся и выяснят, чей это зипун и чей это кувшин с отбитым краем.

Воды толком для тушения нет, и некоторые пытались загасить огонь закидывая его снегом. Наивные. При таком пожаре и вода бы не помогла. Что сделает ведро воды, да даже бочка? когда горит сеновал, или когда у дома от огня крыша уже полыхает, к нему подойти-то близко не получится, жар не подпустит, чтобы плеснуть это ведёрко.

Баграми люди работали и закидывали снегом и поливали водой не горящие строения в основном, а соседние, чтобы и на них огонь не перекинулся.

— Помочь надо! — бросился к князю Фрол.

— Помогайте. М… Там если обожжённые будут, к нам направляй. Касьян полечит, — добрый князь Остей за чужой счёт.

Коська кивнул. Только ведь о том размышлял, что чем больше дар напрягаешь, тем он сильнее становится. Сейчас ему тут практики ого-го сколько добавят.

Так и получилось. Почти сразу привели девку, притащили скорее. Она выла и держалась за голову. И ни за какие коврижки спокойно сидеть и лечиться не желала. Всё ей нужно голосить и бежать куда-то.

— А ну держи её! — гаркнул Касьян на мужика, что девку приволок. Мужик обнял девицу и к себе прижал.

— Ну, можно и так, — Коська осторожно руки ей на голову наложил. Пострадала девчонка серьёзно. Лет тринадцать ей где-то, может четырнадцать… Невеста по нонешним временам. Обгорела она серьёзно, ей словно голову специально в огонь сунули. И держали. Все волосы сгорели, а лицо и лоб в волдырях.

Касьян стал вызывать лечебную энергию, но девка продолжала биться в руках мужика и орать. Это серьёзно сбивало. Никак не получалось стабильное зелёное пламя у Коськи выдать. Проблесками и сполохами вырывалось.

— Да уйми ты её! Не могу я настроиться, — перекричал вой девки лекарь малолетний, встретившись взглядом с зарёванным мужиком. И тот решился. Отодвинул от себя голову девки и залепил ей знатную пощёчину. И ведь помогло. Вой прекратился, только всхлипывания остались.

Коська попробовал снова, и теперь энергия полилась полноводной струёй. Вся голова девчушки окуталась зелёным пламенем. Через пару минут и всхлипывания прошли. Коська и на себе испытывал, и со слов пациентов знал, что пламя в первую очередь боль притупляет, а то и вообще её снимает. От раны зависит.

Пять не пять, как тут сосчитаешь, но порядочно времени прошло, когда парень отпустил почти лысую голову девицы.

— Сейчас мази дам дегтярной… и отвар коры ивовой, намажете и напоите. А мне некогда. Вон ещё двоих привели, — сказал мужику Коська, а тот ему руки полез целовать, а потом выдал:

— Денег-то нет у меня, может курочку возьмёшь, лекарь? Или яички ещё… А нет яичек… сгорело всё.

— Не нужно ничего. Отойдите, вон к возку, я сейчас мазь и питье дам.

Вторым пациентом был парень лет двадцати в обгорелой шубе и с обожжёнными руками. Видно, что до пожара, по крайней мере, парень не бедствовал. Шуба была крыта качественным сукном и сафьяновые сапоги на ногах. Да и мурмолка оторочена куницей или соболем. Боярич какой или сын очень богатого купца. И тоже подвывал, глядя на волдыри у себя на руках.

— Помолчи. Сбиваешь.

— Да я сын посадника! — на секунду бросил выть мажор. Носопырку курносую задрал.

— Счастлив за тебя, а теперь, если хочешь, чтобы я тебя лечил, помолчи.

Событие сорок второе

Помощь пятнадцати воев и двадцати возчиков придала битве с огнём новые силы и сначала удалось локализовать очаг, а потом и погасить огонь. Сгоревшие дома продолжали чадить ещё и стрелять алыми искрами и угольками, но опасности уже не создавали, ну, если снова не загорятся. Погасили зря. Не, ну какое никакое освещение было. А тут бамс и ночь кромешная. Новолуние, и ни черта