Последний император. Книга 1 - Максим Черный

Он поднялся и подошёл к карте Урала, висевшей на стене. Палец его упёрся в точку севернее Екатеринбурга, в район, где сходились отроги Уральских гор и где уже проходила ветка будущей Транссибирской магистрали.

— Первое. Место. Академия должна стоять на Урале, достаточно далеко от любой европейской границы, чтобы в случае войны до неё не долетел ни один снаряд и не дошёл ни один десант. Она должна стоять вблизи железной дороги, чтобы туда можно было быстро доставить людей и материалы. И она должна стоять вблизи заводов, которые станут её поставщиками. Я хочу, чтобы вы немедленно выслали на место изыскательскую партию. Пусть обследуют грунты, водоснабжение, подъездные пути. Через месяц я жду точной карты участка и заключения о возможности строительства.

Он перевёл дух и продолжил.

— Второе. Состав. Академия это не одно здание. Это целый городок. В нём должны быть: учебный корпус с большими аудиториями на пятьсот человек каждая, с чертёжными залами, с библиотекой, способной вместить не менее ста тысяч томов. Жилые корпуса для слушателей и преподавателей, отдельных, квартирного типа, а не казарменного, потому что офицер должен жить по-человечески. Лабораторный корпус: физика, химия, электротехника, металловедение, взрывчатые вещества. Опытный завод с кузницей, литейным цехом, механической мастерской. Полигон для стрельб и испытаний. Конюшни и гаражи да, и гаражи тоже, господа, потому что через десять-двадцать лет бензиновые машины будут на поле боя не редкостью, а нормой. И, наконец, так называемый «стратегический павильон» это здание, оборудованное для штабных игр, с большими столами для карт, с хранилищем мобилизационных планов, с телеграфной станцией для отработки связи.

Начальник военно-инженерного управления что-то быстро писал в блокноте, и Кирилл заметил, как на лбу у него выступила испарина. Он понимал, что требования, которые он предъявляет, грандиозны. Но он не собирался снижать планку.

— Третье. Программа. Я хочу, чтобы академия готовила офицеров генерального штаба, командный состав для полков, бригад, дивизий и корпусов, военных инженеров-исследователей, артиллерийских конструкторов и штабных аналитиков. Не просто храбрых командиров, а людей, которые понимают войну как науку. Война, господа это не рубка на саблях. Война это логистика, связь, снабжение, мобилизация, разведка, промышленность, финансы. И тот, кто этого не понимает, проиграет раньше, чем начнёт воевать. Я хочу, чтобы наши офицеры умели считать: считать вагоны, паровозы, тонны угля, суточный расход снарядов. Я хочу, чтобы они читали по-французски и по-немецки, чтобы читать то, что пишут о войне в Европе. Я хочу, чтобы они умели работать с картой быстрее, чем противник. И для этого мне нужна академия, которая даст им эти умения.

Он остановился и обвёл глазами присутствующих. Ванновский сидел с каменным лицом, но теперь в этом лице читалось не столько несогласие, сколько усталое понимание того, что придётся перестраивать всю систему. Представитель военно-учебного ведомства, человек с бледным, кабинетным лицом, нервно крутил карандаш. Витте, напротив, смотрел с интересом, он привык к размаху императора и уже не удивлялся.

— Четвёртое, — сказал Кирилл, и голос его стал чуть тише, но твёрже. — Стандарт качества. Мы строим это заведение для того, чтобы оно было лучшим в Европе. Я хочу, чтобы каждый кирпич, каждая балка, каждый лабораторный стол были сделаны по высшему разряду. Если мы строим аудитории, то они должны быть светлыми, тёплыми, с хорошей вентиляцией. Если мы строим лаборатории, то они должны быть оборудованы новейшими приборами, пусть даже их придётся закупать за границей, пока наши не научились делать. Если мы строим жильё, то оно должно быть просторным и достойным, а не солдатской казармой с нарами. Я не хочу, чтобы через десять лет выяснилось, что крыша течёт, фундамент трескается, а печи дымят. Это должен быть образец, такой, чтобы европейцы, приехав к нам, сказали: «У них получилось лучше, чем у нас». Вы поняли меня?

Начальник военно-инженерного управления сглотнул и коротко ответил: «Так точно, Ваше Величество». Витте, не удержавшись, хмыкнул, то ли от удовольствия, то ли от того, что представил смету, которая вырастет после всех этих требований.

— И, наконец, пятое, — продолжил Кирилл, подходя к столу и опираясь на него обеими руками. — Сроки. Я хочу, чтобы строительство началось весной этого года. Проект должен быть готов через три месяца. Смета через месяц. Первая очередь: учебный корпус столовая и один жилой блок должна быть готова через два года. Полный ввод академии в строй через пять лет. Это жёсткие сроки. Я понимаю, что они потребуют мобилизации всех сил. Но я уверен, что они выполнимы. Витте обеспечит финансирование. Вы, — он повернулся к Ванновскому, — обеспечите рабочую силу и надзор. Я лично буду контролировать ход дела и, возможно, ещё раз съезжу на место, чтобы посмотреть, как идёт стройка.

Он взял со стола записку Гуляева и, подержав её в руке, добавил:

— Кстати, о людях. Вот этот человек, Александр Павлович Гуляев, горный инженер с Урала, прислал мне свои соображения по академии. Они на голову выше того, что представили ваши ведомства. Я хочу, чтобы его включили в комиссию по строительству и дали ему реальные полномочия. Он не военный, тем лучше. Он инженер, и он понимает, как строить новое, а не как перестраивать старое. Найдите его, вызовите в Петербург, поговорите с ним. Если он согласится работать, я утвержу его на должность главного инженера проекта.

Ванновский кивнул, хотя по его лицу было видно, что идея поручить военно-учебное строительство штатскому инженеру ему не слишком по душе. Но он уже знал, что спорить с императором в таких вопросах это занятие пустое. Витте же, напротив, оживился и даже записал что-то в своей книжечке, вероятно, фамилию Гуляева, чтобы при случае использовать его и в других проектах.

Кирилл выпрямился и обвёл всех взглядом, который означал, что совещание окончено.

— Господа, я жду результатов. Не бумаг, не отписок, а реального движения дела. Те, кто работает хорошо, получат награды и повышения. Те, кто затягивает, — получат отставку. Я не угрожаю, я просто объясняю, как будет. Приступайте к работе.

Он отпустил всех, кроме Витте, и когда дверь за последним из ушедших закрылась, позволил себе опуститься в кресло и потереть виски — жест, который он редко позволял себе при посторонних, но который Витте уже научился понимать как знак того, что за внешней железной невозмутимостью скрываются и усталость, и напряжение, и та особая, ни с чем не сравнимая тяжесть, которую несёт на себе человек, взваливший на плечи государство.

— Сергей Юльевич, — сказал он, не поднимая глаз, — я понимаю, что всё это стоит денег. Огромных