Ученик. Том 1 - Сергей Витальевич Карелин

Доев кашу, лекарь отправил меня к речке мыть посуду, а сам развалился на скамейке и сказал, что пустимся в дорогу через час после Федоровых.

У реки встретил Меланью, которая набирала воду в фляжки.

— Захар мне сказал, что вы не хотите с нами ехать…

— Дядька не хочет, — вмиг поправил я.

— Это я поняла. Но ты обязательно нас найди. Мы будем тебя ждать в гости. Обещаешь?

— Обещать не могу. Не знаю, как дальше жизнь сложится, — честно признался я.

— Ну тогда оставь себе книгу со сказками. Будешь перечитывать и меня вспоминать, — она наклонилась и чмокнула меня в щеку.

Я помог ей подняться по крутому берегу и донести фляги до повозок. Вскоре Федоровы двинулись в дальнейший путь. Я смотрел им вслед, пока повозки не скрылись вдали. Ну вот и все, мы с Ерофеем снова остались вдвоем.

Я отвел лошадей на водопой, затем насыпал овса в кормовые мешки, которые надел им на морды, чтобы могли есть на ходу.

Из головы не выходило ночное происшествие. Что это за тварь такая и знают ли о ней другие люди, или только мне «повезло» с ней столкнуться? И, самое главное, почему я получил от нее энергию? И от всех ли убитых мной живых существ могу ее получить?

Порывшись в памяти Степана, я не нашел упоминания о таких существах, поэтому решил поговорить о них с Ерофеем.

— Дядька, я когда ночью к реке ходил, кое-что увидел, — начал я издалека, наводя порядок в повозке.

— И что же ты там увидел? — будто сквозь дрему спросил он и приоткрыл один глаз.

— Сам не знаю: кожа белая как молоко, глаза зеленые и большой рот с острыми зубами.

— Че-го? — лекарь усмехнулся. — Ты меня решил сказками про русалок напугать? Или водяного приплел? Пушкина своего перечитал?

— То есть таких существ не бывает? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, конечно. Какой же ты дурень! Спать надо было, а не шастать. Ночью чего только не померещится.

— Может и померещилось, — согласился я и, распихав вещи под лавки, выбрался на улицу.

Ерофей еще немного покряхтел, поворачиваясь с бока на бок на жесткой скамье, и крикнул:

— Собирайся! Поехали. Сегодня кровь из носу, но надо до Юрьевки добраться. Не могу я больше спать на досках — все кости болят.

Я потушил костер и запряг лошадей, а лекарь попытался засунуть кусок сала в щель между скрипучим колесом и осью, но у него ничего не получилось. От пронзительного скрипа, который сопровождал нас всю дорогу, болела голова. А все из-за жадности Ерофея. Зато теперь он был готов отдать не только ломоть, а весь кусок сала, лишь бы не слышать снова этот звук.

Мы пустились в путь. Здесь дорога была еще оживленнее. Нам навстречу ехали длинные обозы телег с мешками муки и зерна. Встречались почтовые брички и всадники. К широкой дороге жались мелкие деревеньки.

По пути мы пару раз останавливались. Ерофей покупал у деревенских молоко и хлеб, а еще поменял колесо на более добротное и обильно смазанное каким-то черным маслом. Этому порадовался даже я, ведь тоже больше не мог слышать раздражающий скрип.

— Я вот что думаю, — сказал лекарь после пары часов молчания. — Мы когда в Иркутск прибудем, надо будет сразу весть пустить, что в городе объявился сильный сибирский лекарь. Еще надо бы красивые плакаты заказать у какого-нибудь художника и развесить в людных местах. Вот ты этим и займешься, — он ткнул мне пальцем в плечо. — А я подыщу место, не в повозке ведь людей принимать. Место должно быть ближе к центру города, и вывеска над дверью большая. Вот только как назвать?

Он спрашивал не меня, а рассуждал вслух, но я решил включиться в разговор, ведь сама задумка неплохая. Если будет постоянный поток больных, то и энергии будет хоть отбавляй. Только мне надо лечить так, чтобы лекарь ничего не заподозрил.

— Дядька, а давайте к тамошнему главе пойдем и помещение попросим? — предложил я. — Они, наверное, обрадуются, что к ним такой человек приехал.

Я старательно подбирал слова, чтобы не сильно отличаться от обычных рассуждений Степана, который говорил мало, поэтому был косноязычен.

— Думай, прежде чем рот открывать, — грубо ответил лекарь. — Если я у кого помощи попрошу, так ему же возвращать придется, а я деньгами ни с кем не намерен делиться. Не для того из глубинки выезжал, чтобы городских толстосумов содержать. Уж лучше сам как-нибудь.

Многого не знал об устройстве этого мира, ведь парень, в чье тело я попал, едва мог читать и не интересовался тем, что происходит за пределами его деревни, но даже мне было понятно, что такие вещи не пройдут мимо властей. Ну ладно, видно будет, как дело повернется.

Вскоре начало вечереть, а очередной почтовой станции так и не было видно. Вдоль дороги стояли таблички с указанием километража, но Ерофей не знал расстояние до Юрьевки, и, как назло, никто нам не встречался.

— Ты только глянь, что творится, — упавшим голосом сказал лекарь и указал вправо.

Вдали, на горизонте, поднималась огромная черная туча, в которой мелькали яркие всполохи молний. Вокруг сразу все притихло. Все живое готовилось ко встрече с грозой. Даже лошади начали фыркать и мотать головами.

— Черт бы побрал эту Юрьевку! — в сердцах воскликнул Ерофей, когда мощный порыв ветра домчался до нас и поднял пыль с сухой дороги. — Второй день до нее доехать не можем!

Я хотел было напомнить, что по его вине мы пустились в путь намного позже, чем могли бы, но решил промолчать. Какой толк теперь об этом говорить.

Минут через десять туча почти добралась до нас, и забарабанили первые крупные капли дождя.

— Но! Но! Пошли! — подгонял Ерофей лошадей, орудуя плетью.

Дождь уже усилился, и совсем рядом с треском ударила молния.

— Дядька, лучше съехать с дороги и переждать! — прокричал я сквозь рокот грома.

— Много ты понимаешь! — огрызнулся он. — Туча не бесконечная, сейчас выедем.

Лошади неслись во весь опор, и мне стало казаться, что еще немного и мы потеряем еще одно колесо.

Вскоре на нас рухнул с неба целый поток воды — начался настоящий ливень. Ерофей же даже не