Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

Зато советский строй — явление вполне ощутимое, практически воплощенное.

С.Кара-Мурза различает два типа обществ: общество-семья и общество-рынок.

В обществе-семье каждый человек уже по факту своего рождения является членом этого общества и потому имеет право на тот минимум жизненных благ, который . полагается и всем остальным. Это общество, где человек человеку — брат, что вытекает также и из религиозных представлений: Христос пошел на крест ради всех людей. Люди — братья потому, что они имеют одного для всех Отца нашего Небесного. Человек такого общества органически связан и с миром, космосом, и с другими людьми. Производство в таком обществе ведется ради удовлетворения потребностей его членов. Главное средство производства — земля — находится в общественной собственности. Такое общество самодостаточно и в завоеваниях не нуждается.

В обществе же, в основе которого лежит рынок, человек, явившийся в этот мир без приглашения, не может рассчитывать на жизненные блага, если он не востребован рынком. Здесь все продается и покупается. Востребован ты рынком — живи, насколько позволяют твои доходы, не востребован — не взыщи. Здесь человек — атом, «человек человеку — волк», и связывает людей в гражданское общество только интерес. Учение Христа в таком обществе истолковано в духе Кальвина: Христос умер на кресте не ради всех, а ради избранных, остальные — отверженные, которые пойдут в геенну огненную. А признаком избранности в большинстве протестантских церквей служит успех в делах, прежде всего в денежных. Богатство — это признак Божьего благоволения, «честная прибыль угодна Богу». Производство в таком обществе ведется ради извлечения прибыли. Рыночная цивилизация агрессивна, основана на расизме (полноценными считаются только те люди, которые живут в условиях рынка, этого высшего достижения цивилизации), нацелена на захваты, потому что не может существовать без притока ресурсов извне, из колоний.

В действительности деление обществ на эти два типа не вполне корректно, но важно другое: даже из приведенной краткой характеристики двух типов общества ясно, что они должны в экономическом отношении развиваться по разным законам. Когда крупнейшие авторитеты экономической науки утверждают, что в экономике, как и в физике, есть лишь общие законы, не зависящие от того, хозяйство какой страны рассматривается, они впадают в грубую ошибку, порожденную тем же евроцентризмом.

С.Кара-Мурза убежден, что советское общество представляло собой общество-семью. Таким же обществом-семьей была русская крестьянская община, из которой и выросло, после серьезных трансформаций, советское общество.

Здесь кроется его главная ошибка. Семейные отношения, вообще частная жизнь никогда не были для русского человека главной ценностью. Россия почти все 800 лет своей истории жила на положении военного лагеря, русский человек — прежде всего служилый человек, государственник. Общинные традиции, братские отношения тоже присутствуют в его характере, но это — маргинальные черты, нечто отживающее. Теперь даже на субботник во дворе своего дома жителей калачом не заманишь, а соседи по этажу, годами живущие рядом, подчас не знакомы друг с другом.

Тут мне придется сделать небольшое отступление, чтобы показать основные черты русского национального миропонимания и менталитета.

Несколько слов о русском человеке

Русских отличает от европейцев (равно как и от большинства других народов) не какой-то таинственный «коллективизм», а отношение к собственности', русский крестьянин фактически не владел землей на правах частного собственника, а обладал правом аренды земли у своей общины. Кроме того, мы иначе, чем на Западе, понимали предназначение человека. Если на Западе акцент делается на «таланте», то в России — на «призвании».

«Талант» — это возможности человека; «призвание» — его обязанность в этой жизни. На Западе принято все мерить правами («права человека»), а у русских — обязанностями. Отсюда вытекает и разное понимание свободы у тех и других. В западном понимании человек свободен, когда он свободен, не стеснен в своих законных действиях. В русском — когда он свободен реализовывать свое призвание. Если у русского человека абстрактная свобода выбора есть, а нет самой малости — возможности реализовать свое предназначение, то это в его понимании не свобода, а каторга. И наоборот, заставьте нашего человека ходить на любимую работу в цепях и под конвоем — он все равно будет счастлив. Наши выдающиеся конструкторы ракет и самолетов, люди, ставшие впоследствии гордостью страны (такие, как С.Ко-ролев, Б.Стечкин и многие другие), но в 30-е годы невинно репрессированные и попавшие в «шарашки», то есть в конструкторские бюро с тюремным режимом, и там проявляли чудеса изобретательности, находили гениальные решения в, казалось бы, невыносимых, не подходящих для творчества, условиях. По русскому пониманию, человек свободен, когда он счастлив. А счастье — это не только «когда тебя понимают», но и когда ты видишь, как сбываются твои мечты, как расцветает страна, — особенно если самому удалось приложить к этому руку. Вот почему во второй половине 30-х годов была популярна песня «Широка страна моя родная...», в которой были такие слова: «где так вольно дышит человек!» В обществе того времени не было того, что сейчас называют «политическими свободами»: нельзя было говорить и писать все, что вздумается, критиковать политику власти, но это не смущало наших соотечественников. Просто люди видели, как сбываются их мечты о растущей стране, о жизни, которая каждый день меняется в лучшую сторону на их глазах. Они были счастливы — и потому свободны!

Именно отсутствие частной собственности на землю породило все мировоззрение русского народа, космизм его мировидения. В то время как взор европейца упирался в границы его земельных владений, взор русского от пределов его общины («мира») переходил прямо к миру Божьему, мирозданию. Отсюда — и высочайшая духовность русской литературы, и космизм как стержневое на-правление русской философской мысли.

Русских, как фактический народ без собственности, отличает не «коллективизм», а мобильность (которую при поверхностном взгляде можно принять за некое коллективное начало): русского легче поднять на какое-то общественно значимое дело, как бы лично его и не касающееся, тогда как у прочих народов грузом висит на ногах собственность.

Если провести аналогию с физикой, то определение «атомарный» больше подходит как раз к общественному состоянию в России, а для Запада подходило бы определение «молекулярный». Легкая атомарность у нас и тяжелая неповоротливость громоздких молекул у них. Можно даже сказать, что русское общество «газообразно»; «газообразность» — одно из его традиционных «агрегатных состояний».

Но на одной такой «атомарности» можно построить культуру подсечного земледелия, а не великое государство. Русские смогли создать великую и самостоятельную цивилизацию, потому что им еще был присущ государственный инстинкт, то есть открытость государственному