Африканская пленница - Ева Файнд

В обычной ситуации мне было бы неприятно, но сейчас вся эта обстановка вскружила мне голову. Один трек сменяется другим, а мы всё танцуем и танцуем. Нам весело. Ваня то и дело пытается прильнуть ко мне поближе. Я каким-то неведомым чутьём продолжаю держать небольшую дистанцию.

Когда мои ноги уже начинают гудеть, собираюсь немного посидеть у бара. Бросаю взгляд на стойку, ища свободные места, и резко останавливаюсь на месте…

Эти бездонные глаза… Сканируют меня, раздевая взглядом…

Оскар сидит на высоком стуле полностью развёрнутый лицом к танцполу и ко мне. Отдыхает тут, значит?!

Не двигаясь, он оглядывает меня с головы до ног. Кажется, будто при этом его глаза становятся ещё темнее. Словно с усилием, он отрывает от меня взгляд и презрительно смотрит на Ивана. Хм, чего это он?! Вроде Оскар мне дал понять, что я вольна делать, что хочу. В голове сразу созревает идея проучить его.

Отворачиваюсь и приближаюсь к одногруппнику поближе. Закидываю руки на его шею. Да начнётся шоу!..

Глава 29. Яна

Достаю сигареты и закуриваю. Тут же запиваю коктейлем. Моментально сносит крышу. Перед глазами белые точки расплываются в причудливые узоры. Когда зрение немного проясняется, я мельком гляжу на Оскара и отмечаю, какой он напряжённый.

– Янка, а давай целоваться?! – слышу пьяный голос Ивана.

Лишь на секунду впадаю в ступор, но тут же улыбаюсь ему в ответ. Мы уже как-то целовались с Иваном, и ни к чему хорошему это не привело.

Снова оглядываюсь на Оскара. Обида не отпускает и даёт о себе знать, поднимаясь откуда-то изнутри меня.

Делаю, как мне кажется, эффектный взмах головой, от чего мои локоны на мгновение взмывают вверх. Прижимаюсь к Ивану. Он решает, что таким образом я соглашаюсь на его предложение, и принимается целовать меня.

Отвечаю машинально. В голове никаких мыслей, кроме одной. На нас смотрит Оскар. Хватаюсь за футболку Ивана, оттягивая воротник вниз. Нас немного покачивает, то ли от алкоголя, то ли от того, что поцелуй моего "друга" слишком напористый. Чувствую его возбуждение, от чего меня вдруг немного отрезвляет. Я отстраняюсь, глядя перед собой. Вот так и закачивается дружба…

– Клааасс! Научилась целоваться, всё-таки! – расплывается в счастливой улыбке мой поклонник, которого я так долго отвергала в институте.

Надеюсь, он теперь не напридумывает себе лишнего. Какая же я…

– Сумасшедшая!.. – раздаётся возле меня голос, полный злобы.

Натыкаюсь спиной на мощное тело и оказываюсь в тисках мускулистых рук. Разворачивает меня к себе. О, да! От Оскара так и веет яростью.

– Вообще-то, она со мной! – еле ворочая языком говорит Иван.

– Иди, посиди, – бросает сквозь зубы Оскар, даже не глядя на него. – У нас с Яной медленный танец…

И правда, только сейчас замечаю, что музыка стала более мелодичной, а некоторые танцующие разделились по парам.

Иван пробует толкнуть Оскара, но тот даже не замечает его слабых попыток защитить меня. Вместо этого к нему из толпы подлетает Нико. Похлопывает Ваню по плечу, словно они старые друзья, и уводит его к барной стойке.

– Пойдём, дружище, выпьем. Они просто поговорят немного…

Мой одногруппник (предатель!) послушно уходит с Нико, семеня пьяной походкой.

Оскар продолжает сжимать меня своими руками. Захват крепкий, и мне понемногу становится дурно от нехватки воздуха.

Замечая моё состояние, он ослабляет эти грубые объятия. Однако, от себя не отпускает. Одну руку кладёт на талию, а другой берёт мою ладонь, перекрещивая наши пальцы. Начинает медленно двигаться под музыку, и я невольно двигаюсь вместе с ним.

Сама не понимаю, как утыкаюсь носом в его белоснежную футболку. Он пахнет морем и лимоном. Я скучала по этому запаху.

Поднимаю взгляд и вижу его лицо. Ледяная маска. Видимо, это только я так ярко реагирую на нашу близость.

Хочу отстраниться, ругая себя за излишнюю эмоциональность. Однако Оскар не позволяет выбраться из его объятий. Вместо этого он прижимается сильнее. Только сейчас я замечаю, как он тяжело дышит. Кажется, не так уж он и спокоен.

Танец заканчивается, и Оскар наклоняется ко мне, прижимаясь губами к шее. Поцелуй мимолётный, но меня обдаёт жарким пламенем.

– Яна, возвращайся к себе в лагерь… – говорит он медленно. – Сейчас сюда придут всякие отморозки из разных племён. Начнётся попойка.

Ошарашено смотрю на него. Выгоняет меня, значит? А сам будет здесь развлекаться? Меня настигает буря протеста и негодования.

– Выходит, ты любишь такие сборища? А мне нельзя, значит?! – нахожу силы вырваться из его рук. – Никуда я не пойду! Отстань от меня!

– Бесполезно с тобой разговаривать, – обречённо вздыхает Оскар. – Может, твой дружок поумнее…

Оставляет меня на танцполе, а сам подходит к Ивану. Я замираю, словно статуя, и удивлённо смотрю на эту картину. На фоне Оскара Ваня кажется совсем мальчишкой. О чём они говорят, я конечно, не слышу. Но очевидно, что Оскар что-то пытается втолковать этому плохо стоящему на ногах телу.

Стою насупившись. Чего он тут нами командует? Качаясь, ко мне подходит Ваня.

– Яна… Ты это… Короче, пойдём отсюда… – мямлит он.

– С чего бы это?! – скрещиваю руки на груди, злобно взирая на него.

– Ну… Эээ… Тут небезопасно, вроде как…

Я уже и сама понимаю, что обстановка накаляется. В баре стало совсем не протолкнуться. Мужчин тут явно больше женщин. Многие то и дело пробегают по мне своими похотливыми взглядами. И о чём я думала, когда согласилась идти сюда?!

Мы выходим с террасы. Следом за нами идёт Оскар. Нико остался в баре. Я всё ещё ощущаю действие алкоголя, и очень надеюсь, что не завалюсь где-нибудь по пути. Вот только Оскар никуда нас не отпускает, а подводит к большому чёрному квадроциклу. Откуда здесь это чудо?

– Садись! – указывая на место возле руля, велит он.

Недовольно поджимаю губы, но всё же усаживаюсь на кожанное сиденье. Мне бы и, правда, сейчас быстрее оказаться в своей комнате и как следует выспаться. Оглядываюсь на Ваню, который усаживается на заднее сидение. Оскар садится между нами, прижимаясь ко мне своим торсом. По моей спине тут же начинают бегать мурашки.

Пока мы едем, на фоне опьянения поддаюсь порыву и кладу руку на его колено. Тут же мысленно пытаюсь вразумить себя.

Зачем я это делаю? Оскар ясно дал понять тогда на границе, что между нами ничего нет больше. Я же хватаюсь за новую надежду.