Паутина магии 5. Убийца архимагов - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Ты думаешь, что сможешь убить меня? — он поднялся из-за стола, и я почувствовал, как мана от предмета в его руках сгущается в мощный поток, готовый выплеснуться наружу. — Ты ошибаешься. Я стал сильнее. Я стал тем, кого ты никогда не сможешь победить. Я готовился к твоему приходу. И убью тебя здесь и сейчас.

— Посмотрим, — ответил я, и в моём голосе не было страха.

Бой начался мгновенно. Доминик поднял руку, и из шара в его руке вырвалась волна чистого пламени — ослепительно яркого, обжигающего, которое неслось ко мне, сметая всё на своём пути. Я создал барьер, который принял удар на себя, но я чувствовал, как его мана давит на мою защиту. Это был не простой артефакт.

Но я не отступал. Я создал ответное плетение — воздушный клинок, который разрезал его огонь и устремился к нему, заставляя его отступить. Он уклонился, и клинок вонзился в стену за его спиной, оставляя глубокую борозду.

Он атаковал снова — на этот раз несколькими заклинаниями одновременно. Новые артефакты появились на свет. Молния, ледяное копьё, каменный шип — всё это обрушилось на меня, заставляя меня отступать, перестраивать защиту, искать слабые места. Я использовал все свои умения, чтобы отражать его атаки, но чувствовал, как силы начинают иссякать. Слишком много силы было в этих артефактах. Казалось, будто поток заклинаний не останавливался ни на секунду.

Я понял, что не могу продавить его в открытом бою. Но у меня был план. Я создал иллюзию, которая заставила его поверить, что я отступаю, и он бросился за мной. Я чувствовал, как он наступает мне на пятки, как предвкушает победу.

Я прыгнул в сторону, и он пролетел мимо меня. Он сам сократил дистанцию, забыв о защите. Мои клинки тут же вонзились в его плечи, прибивая его к земле, и он закричал от боли.

Я подошёл ближе, посмотрев на него. Его лицо было искажено от боли, но я видел в его глазах не страх, а ярость и ненависть.

— Ты думал, что сможешь обмануть меня? — спросил я, и мой голос был холодным, как лёд. — Думал, что сможешь создать свою империю, уничтожив мою? Ты ошибался. Ты всегда был слишком амбициозен. И это погубило тебя.

— Ты не победил. Нет. Я не могу проиграть! — прохрипел он, и в его голосе послышалась ненависть. — Это было не честно!

— Не честно? — я усмехнулся, и в моей усмешке не было тепла. — Бой никогда не бывает честным, Доминик. Только победивший и проигравший. Всё остальное — пустые слова, которыми утешают себя слабые. А ты был слабым. Слишком слабым, чтобы понять, что с Гильдией нельзя играть. Мы не прощаем предательства. Никогда.

Я поднял руку, и мои клинки взмыли в воздух, готовые нанести последний удар. Он смотрел на меня, и я видел, как его глаза расширяются от страха.

— Ты не должен был возвращаться, — сказал я, и мой голос был спокоен, почти безразличен. — Прощай, Доминик. В следующей жизни будь умнее.

Клинки вонзились в его тело одновременно, и он замер в последний раз. Он был мёртв.

Я стоял над его телом, чувствуя, как успокаивается моё бешено бьющееся сердце. Враг был уничтожен. Угроза Гильдии ликвидирована. Осталось только разобраться с его покровителями. Но это лишь вопрос времени.

Глава 16

Я стоял в кабинете на третьем этаже, глядя на тело, которое наши люди уже готовили к выносу. Его лицо было спокойным — смерть стёрла с него то выражение ненависти и ярости, которое я видел в последние мгновения его жизни. Теперь он выглядел почти мирным, будто просто спал. Но я знал, что это лишь оболочка. То, что делало его опасным, ушло навсегда, оставив лишь пустую скорлупу, которая скоро превратится в прах.

Шей подошёл ко мне. Он держал в руках стопку бумаг, испещрённых мелким убористым почерком, и его пальцы слегка дрожали от напряжения.

— Фауст, — сказал он, и его голос прозвучал глухо в тишине кабинета. — Ты должен это увидеть. Мы обыскали весь особняк. И нашли кое-что… интересное.

— Что именно? — спросил я, поворачиваясь к нему и чувствуя, как внутри разгорается любопытство, смешанное с предчувствием.

— Доминик был не просто амбициозным бывшим членом Гильдии, — Шей подошёл ближе и разложил бумаги на столе, который всё ещё стоял в центре кабинета. — Он был очень, очень хорошо подготовлен. Здесь не просто записи о его делах. Здесь — компромат на влиятельных людей столицы. Аристократы, купцы, чиновники, даже некоторые из высокопоставленных магов. Доминик собирал эту информацию годами. И ему в этом явно помогли. Он ждал момента, когда сможет использовать её, чтобы подмять под себя город. И он почти преуспел.

Я подошёл к столу и взял в руки один из листов. Это было письмо от одного из высокопоставленных чиновников, в котором тот просил о покровительстве за взятку. Сумма была астрономической — достаточно, чтобы купить небольшое поместье. Я перевернул страницу и увидел ещё одно письмо, в котором описывались тайные сделки между двумя аристократическими родами, которые публично враждовали, но втайне делили прибыль от контрабанды.

— Это… это золотая жила, — сказал я, чувствуя, как возбуждение разливается внутри. — С такой информацией мы можем заставить очень многих плясать под нашу дудку.

— Именно, — кивнул Шей, и в его голосе послышалась та же мысль. — С помощью этих бумажек мы не только восстановим наши позиции в столице, но и укрепим их. Никто не посмеет перейти нам дорогу, если мы будем знать их секреты. А если кто-то и попытается — у нас будет чем ответить.

Я задумался, перебирая в уме все возможные варианты. Это было то, что нам нужно. Мы потеряли особняк и многие ресурсы, но эта информация стоила больше, чем любое здание. Она давала нам власть, которую нельзя было купить за золото. Власть, которая основывалась на знании и страхе.

— Здесь есть компромат и на покровителей Доминика. Видимо, он не особо им доверял и готовился предать, — продолжил Шей, указывая на стопку бумаг, которая лежала в стороне. — Те самые аристократы, которые поддерживали его и надеялись использовать в своих целях. Они думали, что смогут контролировать его. Но он был умнее — собрал на них информацию, которая могла бы уничтожить их репутацию. И теперь она у нас.

— Они даже не знают, что их планы рухнули, — я усмехнулся, чувствуя, как холодная решимость захватывает моё естество. — Мы можем уничтожить их, даже не притрагиваясь к ним лично. Просто