Паутина магии 5. Убийца архимагов - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

шёл. Мысли крутились в голове, переплетались в сложные узоры, которые не давали мне покоя. Воспоминания о последних неделях — пожар, допросы, бои, встреча с Седым — всё это накладывалось одно на другое, создавая калейдоскоп образов, который невозможно было остановить. Я перебирал в уме детали, искал ошибки, просчитывал альтернативные варианты, хотя знал — прошлое не изменить. Оно осталось там, далеко, в дыму сгоревших зданий и тишине мёртвых особняков.

— Фауст, — раздался сонный голос Широ. — Ты опять не спишь. Я же чувствую, как ты ворочаешься.

— Не могу, — честно ответил я, не открывая глаз. — Мысли не дают покоя.

— О чём?

— Обо всём, — я вздохнул и сел на кровати, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. — О том, как легко всё могло пойти не так. О том, что мы потеряли, и о том, что приобрели.

Бельчонок приподнял голову и посмотрел на меня своими чёрными бусинками глаз. В полумраке они блестели, как два маленьких уголька, и я чувствовал, как его взгляд проникает в самую суть моих мыслей.

— Ты победил, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Ты уничтожил врага. Спас Гильдию. Заключил союз с Седым. Что ещё тебе нужно, чтобы успокоиться?

— Я не про победу, — покачал я головой. — Я думаю о цене. О том, сколько всего мы потеряли, пока добивались этой победы. Особняк, люди, время. И о том, что это не конец. Это только начало.

— Ты всегда готов, — фыркнул Широ. — В этом твоя проблема. Ты никогда не позволяешь себе просто остановиться и выдохнуть. Даже сейчас, когда угроза миновала, ты продолжаешь искать новые проблемы.

— Потому что они есть, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь, которую я не пытался скрыть. — Они всегда есть. Вопрос только в том, заметишь ты их или нет.

Я замолчал, чувствуя, как слова повисают в воздухе. Широ вздохнул, но спорить не стал. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я в таком настроении, меня невозможно переубедить. Он просто свернулся клубочком на подушке и закрыл глаза, давая мне понять, что разговор окончен.

Я снова лёг на кровать, чувствуя, как прохлада простыней касается спины.

— Интересно, — прошептал я, обращаясь к самому себе, — каково это — жить без страха. Без войны. Без постоянной готовности к бою.

Я закрыл глаза, пытаясь представить себе такую жизнь. Тихий вечер в башне Кроу, шуршание страниц книг, тихий голос учителя, который объясняет очередное сложное плетение. Элементали, которые резвятся во дворе, создавая маленькие вихри и водяные фонтаны. Широ, который бегает по подоконнику, гоняясь за солнечными зайчиками. Простота. Спокойствие. Уют.

Но даже в этой картине я чувствовал что-то не то. Что-то, что не давало мне полностью расслабиться, полностью отдаться этому покою. Слишком многое было поставлено на карту, слишком многое зависело от моих решений. Я не мог позволить себе просто остановиться — слишком много врагов ждало своего часа, слишком много угроз таилось в тени.

— Ты слишком много думаешь, — снова раздался голос Широ. Бельчонок даже не открыл глаз, но я знал — он слышал каждое моё слово. — Это твоя главная проблема и твоё главное оружие. Ты анализируешь всё до мельчайших деталей, но иногда это просто мешает тебе жить.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Просто перестать думать?

— Нет, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Но ты мог бы попробовать хоть иногда доверять другим. И позволять себе отдыхать, когда это возможно. Ты не железный, Фауст. Даже самый лучший меч тупится, если его не точить.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение начинает отпускать мышцы. Широ был прав — как всегда. Я слишком часто забывал о том, что я человек, а не машина. Что я тоже имею право на усталость, на слабость, на минуту тишины и покоя. И что именно эта слабость делает меня сильным, потому что без неё я потерял бы связь с самим собой.

— Хорошо, — сказал я, и в моём голосе послышалась усталая улыбка. — Я попробую. Но не обещаю, что у меня получится.

— Это уже прогресс, — фыркнул Широ и снова закрыл глаза. — А теперь спи. У нас завтра полно дел. Ты же не хочешь, чтобы твои студенты заметили, что их учитель не выспался?

Я ничего не ответил, чувствуя, как сон начинает накрывать меня тёплой волной. Где-то там, за стенами академии, продолжалась война — невидимая, тихая, смертоносная. Но здесь, в этой комнате, была только тишина. И покой.

* * *

Утро началось с тусклого света, который пробивался сквозь шторы, расчерчивая комнату золотистыми полосами.

Я сел на кровати, чувствуя, как тело отдохнуло и готово к новому дню. Широ уже не спал — он сидел на подоконнике и смотрел на город, его хвост медленно подёргивался, выдавая задумчивость.

— Ты рано, — сказал я, потягиваясь.

— Я всегда рано просыпаюсь, — ответил он, не оборачиваясь. — Просто ты этого не замечаешь, потому что спишь как убитый.

— Я не сплю как убитый, — возразил я, поднимаясь с кровати. — Я просто восстанавливаю силы после тяжёлых дней. Но… действительно, пора вставать.

Я провёл утро в кабинете, изучая документы, которые мы нашли в особняке Доминика. Шей подготовил несколько копий, и я внимательно перебирал их одну за другой, чувствуя, как картина начинает складываться в единое целое. Компромат на аристократов, чиновников, купцов — всё это было золотой жилой, которую нужно было использовать с умом.

— Интересно, — сказал я, поднимая один из листов. — Здесь есть информация на главу таможенной службы. Он принимал взятки за провоз контрабанды через границу. Если мы используем это, то можем заставить его делать то, что нам нужно.

— Ты думаешь, он согласится? — спросил Шей, сидевший напротив меня и перебирающий свои записи.

— Согласится, — кивнул я, чувствуя, как холодная решимость разливается внутри. — Если он откажется, мы просто передадим эту информацию его конкурентам. Или обнародуем её в прессе. Он понимает, что у нас есть рычаги давления, и он будет вынужден идти на уступки.

Шей задумался на мгновение, перебирая в уме все возможные варианты, затем кивнул.

— Хорошо. Тогда мы подготовим план действий на ближайшие дни. Используем самые уязвимые точки, чтобы укрепить наши позиции.

— Именно, — я отложил лист в сторону и посмотрел на друга. — Но сначала я хочу провести занятие в академии. Это важно.

Шей улыбнулся, и в его