Мама, я теперь большой начальник! - Ник Вотчер

Тишина, наступившая после смерти Ундагара, была оглушительной.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного гиганта. Система выдала сообщение о победе, но я отмахнулся от него и побежал к Диме.

— Андрей, цел? — крикнул я, заметив, что тот сидит прямо в грязи.

— Порядок, — он попытался отмахнуться, но скривился от боли.

Катя суетилась над раной Олега в стороне. Маг был бледен, но в сознании.

— Сильный яд… — крикнула Катя, глядя на почерневшую рану. — Надо срочно что-то делать!

— Лови! — я кинул ей самое сильное противоядие, которое было у меня в закромах, на такой вот случай.

Девушка ловко поймала бутылёк, после чего вытащила пробку и засунула горлышко в рот начавшему залипать Олегу, разбив при этом ему губы.

— Пей, мать твою! Глотай! — закричала она в лицо мага, тряся его свободной рукой.

Олег встрепенулся, сделал пару глотков и закашлялся. Он попытался отстраниться, но Катя неожиданно крепко схватила его за шею, силой запрокинула голову и влила остатки бутылька прямо в горло.

Я подбежал к Диме, который так и лежал без движения. Первым делом проверил пульс. Тот, слава Богу, прощупывался. Дышал Дима с хрипом, что не есть хорошо. Просветив его Взглядом, я отметил сломанные рёбра. Хорошо хоть ни одно из них не пробило ему лёгкие. Иначе, я даже не знаю, что бы мы делали, и помогло бы зелье регенерации в такой ситуации или нет.

На всякий случай, я влил в него всё, что у меня было, включая зелье восстановления сил и регенерации. Оставив его лежать, я подбежал к монстру, рядом с которым, нервно посвистывая, копошилась подросшая Нова. За этот бой, да и за всё наше нахождение в этом городе в целом, она умудрилась поднять больше десяти уровней! Видимо, система оценила её вклад в победу над противниками, что меня только радовало.

— Что там?

Нова царапала толстую шкуру поверженного Ундагара, словно пыталась пробиться внутрь. Я решил ей помочь, активировал Меч Света, и принялся пилить ставшую более податливой после смерти кожу.

Через минуту ко мне подошли Андрей, Катя и шатающийся Олег.

— Что с Димой? — спросила девушка, направившись к лежащему парню.

— Отдыхает после тесного знакомства со стеной, — ответил я. — Живой. Я влил в него регенерацию. Скоро должен прийти в себя. Олег, ты как?

— Хреново, — ответил тот, облизав растрескавшиеся губы. — Бросает то в жар, то в холод, хочется пить и блевать.

— Ты же маг воды, попробуй вывести яд, — посоветовал я.

— Если бы это было так легко, то я бы уже давно всё сделал, — слабо огрызнулся он. — Нашёл тоже время потрошить его. Может плюнешь и пойдём дальше?

— А ты в состоянии? Или Дима? Нам в любом случае ждать, пока вы хоть немного оклемаетесь. Так я лучше потрачу это время с пользой. Тем более, что я почти… закончил!

Я засунул руку в получившийся разрез по самое плечо. Взгляд подсветил яркое пятно, за которое я и ухватился. На ощупь — что-то мягкое и продавливаемое пальцами.

— И что это? — спросил меня Андрей.

— Ещё один пазл, чтобы собрать ключ, — ответил я, довольно улыбаясь.

Система подсветила мне, что я стал счастливым обладателем аж пяти единиц Эссенции Разрушения, о чём я и сообщил ребятам. А Нова, между тем, уже посвистывала сидя на голове монстра. И она снова скребла его лапами.

С головой пришлось повозиться подольше. К тому моменту в себя пришёл Дима. Я высказал ему всё, касательно его интеллектуальных способностях. В конце добавил, что в следующий раз, когда он решит убиться об стену, я не буду тратить на него дорогие зелья.

Катя упрекнула меня в жестокости, а вот Дмитрий промолчал. Понимал, что сам накосячил, и мои предъявы небеспочвенны.

Из головы я извлёк Кристалл Забвения, которых у нас и так было с запасом. Но зато теперь я знал, откуда их берут одичавшие. Но тогда возникает закономерный вопрос, если они добывают эти ресурсы из таких вот монстров, то почему на том складе были Кристаллы, но не было Эссенции?

* * *

К'Рат, Верховный Жрец Одичалых, стоял на коленях перед разрушенным алтарём, который принесли в храм совсем недавно. Его длинные, покрытые серой кожей пальцы дрожали от едва сдерживаемой ярости. Он медленно проводил ими по трещинам в камне, словно пытаясь прочесть по ним, что именно здесь произошло. Вокруг него, в почтительном молчании, застыли четверо других жрецов, облачённых в такие же тёмные балахоны, как и он сам. Их лица скрывали каменные маски, но даже они не могли скрыть их напряжение и растерянность.

— Следы на телах нашего брата… — прошипел К'Рат, поднимаясь на ноги. Его голос, низкий и скрежещущий, эхом разнёсся по почти пустому залу. — Они не принадлежат ни одному из известных нам зверей. Ни рогатым, ни ползучим, ни кому быто ни было ещё.

Он обвёл рукой разбросанные по полу тела. Одичавшие Последователи, охранявшие алтарь, лежали в неестественных позах. Их тела были иссушены, словно из них выпили всю жизненную силу, но раны были не ритуальными. Это были порезы от клинков, следы от стрел и ожоги от стихийной магии, которой никто из обитателей города не владел.

— Это не монстры, — произнёс один из жрецов, стоявший ближе всех. Его голос дрожал. — Это сделали… разумные.

— Ты хочешь сказать, что кто-то посмел бросить нам вызов? — К'Рат резко развернулся, и его глаза, лишённые зрачков, вспыхнули фиолетовым огнём. — Кто-то проник в наш город, убил наших братьев и осквернил алтарь?

— Верховный, — жрец склонил голову. — Мы послали разведчиков во все стороны. Они прочешут руины и найдут виновных…

— Найдут? — К'Рат схватил жреца за горло и притянул к себе. — Ты хоть понимаешь, что произошло? Алтарь, который питал защитный контур стены, разрушен! Стена ослабла! Если рогатые почувствуют это…

Он не договорил. В этот момент в зал вбежал ещё один разведчик. Его глаза были расширены от ужаса, а дыхание сбито. Он упал на колени, с хрипом втягивая воздух, не смея поднять голову.

— Г овори! — приказал ему К'Рат.

— Верховный! Беда! Склад… Склад на западе… — он захлебнулся словами. — Он разорён! Все запасы кристаллов, руды, эссенций… Всё пропало! Охрана перебита! Никому не удалось спастись!

К'Рат замер. Его пальцы разжались, и жрец, которого он держал, рухнул на пол, хватая ртом воздух. Верховный медленно повернулся к говорившему. Его лицо, наполовину скрытое маской, не выражало ни капли эмоций, которые бурлили внутри. Но от его фигуры исходила такая волна холода