Тег #Кризис - Ник Тарасов

серию из трёх ударов — под дых, в печень и очень сильно в челюсть. Настолько сильно, что у того вылетел зуб и упал к моим ногам. Пьяный рухнул на пол (благо, полки не задел), его баба начала над ним причитать, жалеть, гладить его, напевать ему о вечной любви. Парень посмотрел на меня, я одобрительно улыбнулся и кивнул ему головой в сторону прохода, дав понять, что ему теперь лучше уйти. Он так и сделал.

Я посмотрел на пол у своих ног, увидел окровавленный зуб и меня пробило на диких громкий смех. Пьяная баба на пару секунд удивленно посмотрела на меня и затем продолжила причитать. Я взял с полки то, зачем пришёл, бросил взгляд в сторону этого отребья и пошёл на кассу.

Ох уж эти бабы-провокаторши. Ох уж эти боевые аленяки. Хахаха! Всё правильно. Аленяка должен страдать — так долго, сколько потребуется. Пока однажды не поймёт, что миссия мужчины не в том, чтобы быть аленякой на поводке.

Серьёзно, зачем, вот просто зачем мужчины строят отношения и женятся на провокаторшах, на бабах, которые упиваются тем, что стравливают мужчин друг с другом?

Мужчина, в силу более крепкого физического развития — это априори защитник в паре и семье. Защитник от критических форс-мажорных ситуаций, связанных с непреодолимой силой. Что же касается всего остального бытового, мудрая женщина всегда руководствуется вопросом, который она себе задает: «А что я сделала со своей стороны, чтобы предотвратить ситуацию, в которой мой мужчина может пострадать?». Ведь это так очевидно, что провокаторши не годны ни для чего. Какие с ними отношения? Какой ещё брак⁈ Всё, чего они заслуживают — коротание жизни в одиночестве с котами и бутылкой дешёвого вина, а потом — в доме престарелых, на зассанных и вонючих матрасах с серыми от грязи подушках.

Подобная женщина — это обуза, которая приходит в жизнь мужчины как паразит и начинает эту жизнь разрушать. Всё равно, что строить отношения с ленточным червём.

Тьфу, блин! Мужчины, не будьте аленяками, баборабами!

Позорище!

Я загрузился в машину, съел перекус с энергетиком и поехал дальше в офис.

* * *

Я сидел в кабинете, перебирал подготовленные снимки на экране ноутбука. Смотрел на «ахахах» и три рожицы. Пытался придумать, как это сказать потом Лене. Или же не сказать. Наверное, сначала нужно было самому понять, стоит ли рассказывать человеку, который ещё недавно лежал под аппаратами. Честность — честностью, но, наверное, лучше не стоит. Это может спровоцировать нежелательные последствия для человека с ЧМТ.

В дверь кабинета постучали.

— Артём, есть минута?

Филя. Стоял в проёме, спокойный, как всегда, а за его спиной маячил кто-то незнакомый.

— Заходи.

Филя зашёл и посторонился.

— Это Саня. Саня Суркинов. Друг мой, давно знакомы, он помладше меня. Тут такое дело… Пусть сам расскажет. Я пойду, у меня объект в десять, нужно готовиться и ещё кое-какие дела сделать.

Он кивнул нам обоим и ушёл. Вот так. Привёл, представил, ушёл работать. Филя делал больше, чем говорил, и в этот раз тоже не изменил себе.

Саня остался стоять посреди кабинета. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Видимо, он ждал, пока я предложу сесть, а я ждал, когда он наконец скажет, зачем пришёл.

Выглядел он так, будто сошёл с обложки журнала для мужчин, которые ходят в солярий. Пальто по фигуре, шарф уложен небрежно, но явно с расчётом. Причёска с укладкой. Ботинки чистые, что в предзимней каше само по себе выглядело чудом. Лет двадцать пять, может, чуть меньше. Держался прямо, смотрел уверенно.

Хмм…

Одежда сидела на нём слишком хорошо, чтобы быть случайностью. Видно было, что перед выходом он не просто надел первое, что оказалось под рукой. Даже шарф, который вроде бы лежал небрежно, был уложен именно той небрежностью, над которой обычно приходится постараться.

Прям Марлон Брандо в свои лучшие годы.

— Александр или просто Саня, — сказал он и протянул руку. — Много слышал о тебе, Артём.

— Присаживайся.

Он сел, расстегнул пальто, поправил манжету рубашки, потом вторую. Мимоходом глянул на своё всё ещё заметное ранним утром отражение в окне. Поправил волосы.

— Я, если честно, не совсем понимаю, о чём речь, — сказал я. — Филя не объяснил и до этого не предупреждал. Так что, давай ближе к делу.

— Филя, он такой. Скажет два слова и уйдёт. — Саня улыбнулся, и улыбка у него была отработанная, с ямочкой.

Я видел. Саня отогнул край шарфа так, чтобы стало видно рубашку, и продолжил.

— Я по твоей ситуации. С девушкой твоей. Точнее, со следователем.

И вот тут меня догнала мысль, которую я давно откладывал. Вчера поздним вечером ко мне пришёл парень с перепиской, сегодня ранним утром приходит парень со следователем. Я превратился в человека, к которому ходят с «папками». Что-то Карл Юнг говорил про такое позитивное стечение обстоятельств в преддверии титанических изменений… Только что именно говорил — не помню.

Я посмотрел на Саню ещё раз. Судя по виду, он явно не собирался ограничиваться коротким «есть новости». Значит, и Филя привёл его не просто поздороваться.

— Слушаю, — сказал я.

* * *

— Я днём на госслужбе, — начал Саня. — В погонах, офицер, где именно, неважно. А ночью подрабатываю. Девочек вожу. Шмаровоз, скажем так, если поделикатнее.

Он сказал это без всякого смущения, скорее с оттенком гордости, как рассказывают про второй бизнес. И с загадочной улыбкой Марлона Брандо.

— Понял.

— Возможно, это звучит немного абсурдно, но на одну зарплату в погонах не проживёшь, сам понимаешь. Да и не зарплата это, а так — жалкая подачка от государства. А я люблю вкусно покушать. И еще люблю хорошо одеваться. — Он провёл ладонью по лацкану пальто. — Это, между прочим, итальянское. В Тюмени таких два, второе у одного нефтяника.

— Нет, Саня, ни капли для меня это не звучит абсурдно. Не ты первый, не ты последний. И морализаторством я уж точно заниматься не собираюсь. Но, если на то пошло, уж лучше работать на второй работе с проститутками, чем брать взятки, например, за сдаваемый в эксплуатацию объект с нарушениями, который потом сгорит и погибнут десятки людей.

Он кивнул и довольно улыбнулся. Я не думаю, что таким парням, как он, нужно чьё-либо одобрение, но, очевидно, он хотел получить какой-то минимальный сигнал, что тут ему комфортно.

— Ну-ну? Что там? Продолжай.

— Ну