Тег #Кризис - Ник Тарасов

вот. Работа такая: привёз, стоишь, ждёшь, забрал, отвёз. Много ждёшь. Одна, например, на работе, две в ожидании в машине. Девочки, пока со мной, много болтают между собой и со мной, кто что. Им хочется выговориться. Мне вообще люди легко рассказывают самое сокровенное… Клиенты разные бывают, и все со своими тараканами. Вот девочкам и есть о чём посплетничать.

Он снова поправил манжету. Я ждал.

— И вот одна на прошлой неделе рассказывает. Есть у неё постоянный, взрослый женатый мужик с семьёй, приходит раз в полторы-две недели. И ладно бы просто приходил, так он платит за страпон.

Я, наверное, изменился в лице, потому что Саня усмехнулся, глядя на меня.

— Ага, я тоже так отреагировал. Но там дальше веселее. Он просит, чтобы она с него не снимала форменную рубашку с погонами подполковничьими. Серо-голубую такую, милицейскую. В ней и… ну, в общем, в ней. В погонах она, естественно, не разбирается, но по описанию я понял звание.

— Похоже, настало время охренительных историй. Ну-ну. Дальше.

Я завертел в руке карандаш.

— Дальше она сидит у меня в машине и ржёт. Говорит, Сань, ты прикинь, я его по телеку видела. Он какое-то дело ведёт, где внедорожник девушку сбил, про которое сейчас все говорят. «Нелечебный внедорожник», как один журналист написал, с намёком на высокопоставленного папу из здравоохранения. Говорит, у меня чуть челюсть не отвалилась, но виду не подала. Зыков это, подполковник тот мусорской. Хахаха, Саня, ну ты прикинь, говорит мне.

Саня замолчал и посмотрел на меня.

Я сидел не двигаясь. Внутри стало оглушительно тихо.

— Она уверена?

— Она его вживую в форме видела со всех сторон и по телеку в этой же форме видела. Лицо запомнила, голос запомнила. Говорит, сто процентов он. Ошибки быть не может.

— Это и есть те самые тараканы, о которых девочки твои любят сплетничать?

— Да-да. И он не единственный такой. Есть и другие латентные среди офицеров — ментовские, прокурорские, разные есть… В дневное время дрючат свои подчинённых, строят из себя невероятно суровых боссов «старой закалки», а по ночам… ну ты понял. И девочки делятся. Поугарать просто. Ночь, ждать долго, скучно. Они мне про кого угодно всё подряд выкладывают.

Я вспомнил Зыкова за его столом. Аккуратно разложенные бумаги, кофе с коньяком, вежливость, за которой не чувствовалось никакой спешки. Хмм… а, может, и правда в нём было что-то такое, страпонистое? Просто я не замечал…

Серо-голубая рубашка с погонами подполковника, значит…

Реверсия ролей как форма психической разрядки, значит…

В эту секунду мне почему-то вспомнился персонаж принципиального жёсткого федерального прокурора Чака Роадса из сериала будущего «Миллиарды». Ну… как «почему-то»? Потому, собственно, и вспомнился!

— А потом я Филе это рассказал, — продолжил Саня. — Просто как байку. Мы с ним пиво пили. А Филя вдруг такой серьёзный стал и говорит: Лена, которую сбили — это девушка моего начальника. Того, который в больнице постоянно сидит. И, вроде как, ходят слухи, что следствие не слишком бежит разбираться и что оно чуть ли не повязано с семьёй Ивановых. Надо помочь.

А слухи-то очень правильные ходят.

— Так-так…

— И я на следующей смене попросил её повторить. На диктофон.

— Так просто?

— А чего сложного. Я ей сказал, что для хорошего человека, у которого девушку сбили — дело которой и ведёт этот Зыков. Она сначала спросила, не подстава ли это. Я сказал, что подставлять её никто не собирается, речь только про клиента. Она подумала минуту и говорит: да ладно, он мне и так надоел со своими погонами. Девочки, они, знаете, добрые. В основном. Артём, тут ведь дело какое… Ты — руководитель бизнеса, создал компанию с нуля. У тебя мессенджер, канал. Да, я слышал про негативные отзывы о твоей работе, но для меня они похожи на мышиную возню. На работе, кстати, среди друзей, да даже с девочками, мы все пользуемся Dornet и очень этим довольны. То есть,, я вижу тебя как умного, достойного человека. Если у тебя есть веские доказательства, что Зыков этот, как доблестный рыцарь борется за права Лены, тогда не вопрос. Посмеялись и забыли. Но, если слухи имеют почву и тебе реально вставляют палки в колёса, то таким компроматом ты сможешь грамотно распорядиться, чтобы тебе на дело назначили адекватного следователя.

— Да, это может сильно помочь. Буду признателен.

Он полез во внутренний карман пальто.

* * *

Диктофон был маленький, цифровой, недешёвый. Саня положил его на стол и рядом выложил два снимка, распечатанных на цветном принтере.

— Она согласилась, — сказал он. — Я её не заставлял, если что. Она вообще не боится.

— Почему?

Саня посмотрел на меня, как на ребёнка.

— Артём. У людей, на которых я работаю ночью, крыша такая, что ваш Зыков рядом с ней не подполковник, а мальчик на побегушках. Она это знает. Я это знаю. Зыков, если что, тоже узнает.

Он сказал это вскользь, между делом, и вернулся к снимкам.

— Это она сняла. Когда он под кайфом был. Он таблетки какие-то закидывает, перед этим. Потом минут десять вообще не в себе. Вот она и щёлкнула.

Я взял снимки.

Оба были тёмноватые. Свет приглушённый, красноватый. На первом силуэт мужчины на кровати, полулёжа, голова откинута. Лицо видно неидеально, но видно достаточно, чтобы присмотреться и признать. Причёска, форма носа, подбородок. Я видел этого человека три раза за столом с кофе и узнал бы его и по затылку.

На втором снимке он был снят чуть ближе. Синяя рубашка расстёгнута до середины, погоны на плечах, звёзды читаются. Ниже рубашки ничего не было, и я быстро перевёл взгляд обратно на погоны.

— А как её зовут, кстати?

— Всё, что могу сказать, представляется Анжелой.

— Классика…

Что интересно, в англоговорящих странах женские имена Энджел и Энджела считаются очень красивыми. Да и имя Жанна — тоже не последнее в списке. А у нас и Анжелу и Жанну опошлили, опроститутили. Срамота!

— Включи, — сказал я.

Саня нажал кнопку.

Женский голос, молодой, хрипловатый от сигарет. Она говорила легко, со смешками, иногда Саня задавал вопросы. Как его зовут. Как часто. Что просит. Она отвечала подробно, называла фамилию, называла звание, описывала рубашку, описывала таблетки. Пару раз засмеялась. В одном месте сказала: «Он мне ещё жалуется, что на работе замучили, дело какое-то громкое, все на него давят, чтобы было