Дом с черными тюльпанами - Анна Джолос

На этот раз угадала. Лев Константинович жадно пьёт, но в какой-то момент резко дёргается, будто специально выбивая стакан у меня из рук.

Вздыхаю.

— Ничего, я приберу, — растерянно гляжу на разлетевшиеся осколки. — Подержите-ка пульт пока у себя, — кладу ему его на колени, однако и тот летит на пол.

— Ух, ну чего вы хулиганите, Лев Константинович?

Выключаю плазму. Подняв, кладу пульт на тумбочку и присаживаюсь, чтобы собрать осколки. Благо, все они достаточно крупные и сделать это оказывается довольно-таки просто.

— Не хотите смотреть телевизор и слушать Маяковского, ладно, — спокойно вытираю салфетками пол и выбрасываю разбитый стакан в мусорное ведро. — Давайте чем-нибудь другим тогда займёмся? В профайле у Дины было написано, что вы любите шахматы и музыку, — бросаю взгляд на шикарное фортепиано, стоящее в углу. — В шахматы, как ваш внук, играть я не умею, а вот на фортепиано немного могу, — подхожу к инструменту, откидываю крышку и опускаюсь на стул. — Попробую, да?

Не дождавшись ответа, принимаюсь играть от медленного ритма к быстрому примитивный собачий вальс, чтобы размяться.

— Итак, вспоминаем, — перехожу к вещи посерьёзнее. Лунная соната Бетховена.

Сперва всё очень даже сносно выходит, но потом я, как всегда, дохожу до середины и сбиваюсь, явно нажимая не на те клавиши.

Лев Константинович недовольно морщится и громко мычит. Мол, такое исполнение ему не по душе.

— Ну да, пианист из меня так себе, вы правы, — смеясь, закрываю крышку и разглядываю комнату. — О, у вас есть виниловый проигрыватель? У нас дома тоже был старенький, а этот такой необычайно красивый, — подхожу ближе к нему, рассматриваю раритет и невероятную коллекцию пластинок возле. — Ого, сколько их у вас! Классика, Элвис Пресли, Роллинг Стоунс, Битлз. И Майкл Джексон даже есть? Послушаем? — загораюсь идеей.

Аккуратно достаю пластинку и помещаю её в проигрыватель.

— Вот так…

Включаю известный всему миру «Триллер» и киваю головой в такт.

— Представляете, нам с подругой в детстве так сильно нравилась эта песня, что мы как-то летом выучили танец зомби из клипа. Помните его?

Делаю громче, принимаю позу и по памяти начинаю танцевать.

Четыре шага вперёд, затем назад.

Вытягиваю руки.

Сгибаю колени. Шагаю, покачиваясь.

Скрючиваю пальцы, изображаю когти, и словно пробираюсь сквозь кусты. Сперва в одну сторону, потом в другую.

Хлопок над головой.

Медленно опускаю руки и стопой выполняю скольжение вправо.

Дёргаю плечами, поворачиваю голову, а потом повторяю хлопок и движение в другую сторону.

Cause this is thriller, thriller nightAnd no one's gonna save you

From the beast about to strike

You know it's thriller, thriller night

You're fighting for your lifeInside a killer, thriller tonight

[Текст припева композиции “Thriller” Майкла Джексона]

Ни на шутку увлекаюсь и стараюсь, между прочим.

Надо видеть выражение лица Льва Константиновича!

— А чё происходит? — раздаётся внезапно голос Марата.

Он стоит в дверях и тоже наблюдает за этим моим танцем зомби.

Покрываясь пятнами, делаю музыку тише и, часто дыша, неловко объясняюсь:

— Да вот Майкла Джексона с дедушкой Лёвой слушаем…

Глава 19. Дедушка Лёва

После ранней, утренней трёхчасовой тренировки с командой, возвращаюсь домой.

Пока еду, долго сомневаюсь, взвешивая «за» и «против», но по итогу всё же прихожу к выводу о том, что не могу не сделать то, что должен.

Понимаю, что в моём случае, даже при всех нелицеприятных обстоятельствах, по-другому поступить просто нельзя.

— Вань, — глядя в окно на густой хвойный лес, обращаюсь к водителю, — к Викторовым надо бы ненадолго заехать.

— Как скажете, Марат Сергеевич. Заедем, — отзывается он. — Здесь рядом.

Усмехнувшись, киваю.

Марат

Сергеевич

Ну да. Как же!

— На хрен отчество. Давай по имени называй меня. Лады?

— Так не положено же. Инструкция, — напоминает парень, улыбаясь. — Система штрафов и всё такое…

— Да к чёрту эти твои инструкции. Я же сам тебя прошу. Какие на фиг штрафы?

— Обыкновенные, — вздыхает, включая поворотник. — У меня итак минус десятка в этом месяце.

— За что?

— Еве Андреевне не открыл дверь вовремя. Это был первый пятак. Второй получил, когда подъехал к ТЦ не с той, как ей показалось, стороны. И о правилах дорожного движения заикаться бессмысленно. Кирпич для неё ничего не значит.

— Сочувствую, брат. Моя мать абсолютно не шарит в этом.

— Сама ведь водитель.

— Это не водитель. Это, как говорит про неё Багратовна, обезьяна с гранатой.

Смеёмся, но в каждой шутке, как известно, есть доля правды.

Я раньше искренне удивлялся. Как со своими покупными правами она ездит по Москве и за городом? Вообще ведь правил не знает. Вечно всё нарушает. То заедет туда, где одностороннее, охреневшим людям навстречу, то задом сдать пытается на оживлённой трассе. Превышение скорости, знаки, светофоры. Про парковки, которые устраивает себе там, где заблагорассудиться, вообще молчу. Сколько раз её несчастная тачка каталась на эвакуаторе по столице, не сосчитать…

— Приехали, — сообщает Иван, когда подъезжаем к знакомым воротам.

— Подожди меня тут. Я минут через десять вернусь.

— Хорошо.

Выбравшись из машины, направляюсь к калитке и, в нерешительности постояв возле неё пару минут, тяну руку к звонку, оповещая о своём визите.

— Марат, — доносится до меня голос Ирины Ивановны. — Проходи, дорогой.

Дверь автоматически открывается и я направляюсь во двор.

Территория, принадлежащая Викторовым, небольшая, если сравнивать с той, которой владеют Немцовы. Люди они довольно обеспеченные, но здесь нет места роскоши в виде бассейнов, зелёных парков, фонтанов, помпезных скульптур и прочей лабуды.

Просторный рассчитан на три-четыре машины. По сторонам аккуратные клумбы с пёстрыми цветами, которые каждый год кропотливо высаживает тётя Ира.

В правом углу мангальная зона с резной деревянной беседкой, где традиционно собираются друзья семьи. Чуть дальше площадка для игр, турники и качели, на которых мы с Глебом мелкими чуть не поубивали друг друга. За домом палисадник с фруктами и овощами. Там мы лопали ягоды и рвали яблоки.

Да, круто было. Мне всегда очень нравилось здесь находиться. Если поднапрячь память и вспомнить, я тут неделями тупо жил. С самого детства так повелось. Мать регулярно привозила меня и я частенько зависал у Викторовых.

Теперь-то, конечно, ясно почему.

— Марат, здравствуй ещё раз. Поближе, — двери открываются и на пороге появляется заплаканная Ирина Ивановна, сильно похудевшая и осунувшаяся за те дни, в которые мы не виделись. — Мой мальчик, ты всё же приехал, — произносит ласково.

Киваю.

— Успел, тёть Ир? — спрашиваю с надеждой, однако встречаю её глаза и как-то сразу понимаю, что нет. Не успел.

— Они с Глебом обманули меня, —