Эпоха Титана 6 - Артемий Скабер

Ольга и Вика стояли у прохода и смотрели молча.

В их взглядах было что-то, что я умел определять, хотя и не испытывал сам. Трепетное, смешанное чувство, которое у людей возникает, когда они видят нечто, превосходящее их рамки возможного. И это нечто стоит рядом с ними и, по всей видимости, не собирается причинять им вред.

Подошёл к соседнему столу. Маруся лежала так же. Без сознания, дыхание ровное.

— Большов, ты нечто… — странно смеялась Ирина, продолжая записывать. — Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты и не человек вовсе.

Я смотрел на неё несколько секунд. Мой научный сотрудник тут же взял себя в руки и положил блокнот на стол. Подошла ко мне и склонила голову.

— Ты исследовала её? — кивнул на Марусю.

— Да, — кивнула она. — Уникальный образец. Я не преувеличиваю. За весь период исследований мне не попадалось ничего подобного.

Она помолчала, собирая слова.

— В стандартном варианте изменения изменённый теряет внешность. Физиология перестраивается под нужды нового ядра. Те, с которыми мы работали до этого, выглядели как Борис как Василиса. Сохранились пропорции, узнаваемые черты, но никто не спутал бы их с обычным человеком. Здесь — другое. Внешность полностью сохранена. Абсолютно, до последней черты. Такого не встречалось даже у самых лучших экземпляров. Будь даже ты. Твой рост, мышечная структура. Она всё равно отличается от человеческой. А кости. А тут… Я проверяла её структуру кожи, состав крови, нервные связи. Всё человеческое, ничего не замещено.

Я слушал и наблюдал за её лицом.

— Но внутри… двойная система. Второй источник вплавлен в её ядро не снаружи, как мы делали со своими образцами. Он интегрирован внутрь, в саму структуру. Это… — Ирина сделала короткую паузуа. — Это колоссальная работа. Технически это несопоставимо сложнее того, что делали мы. И судя по природе второго источника, это делали намеренно, с конкретной целью.

— Какой?

Ирина ответила не сразу. Она смотрела на Марусю, и в её взгляде первый раз за этот разговор появилось что-то, что не было профессиональным.

— Подавление личности с сохранением сознания, — произнесла она ровно. — Это не просто управление через артефакты. Это встроенный механизм подчинения прямо в ядро и мозг. Она не могла сопротивляться командам. Но при этом она всё понимала. Всё чувствовала. — Ирина шумно выдохнула. — Судя по тому, что я вижу в архитектуре системы, это было сделано намеренно. Создатель хотел именно этого: чтобы оболочка подчинялась, а сознание внутри оставалось живым. Чтобы она понимала и не могла ничего сделать. Это… — она осеклась, — это очень изощрённо.

Я не ответил ничего.

Я думал о Викторе, который лежал и плакал кровавыми слезами. О Николае Медведеве, который выстроил для своего сына такую игрушку. Взяли девочку, которую любил Володя. Превратили её в послушный инструмент, который понимает каждое унижение и не может даже закрыть глаза. Это была не жестокость от избытка силы. Это была точная, расчётливая жестокость людей, которые умеют думать и выбирают, на что тратить это умение.

Мерзко и низко. На такое способны только больные и обиженные создания. Даже муравьи и то более адекватны. На мгновение внутри вспыхнула ярость и она была моей. Мне плевать на эту девушку, лично для меня она никто. Но сам факт, того что сделали Медведевы, чтобы сыночек развлекался и упивался её болью. Вот что меня злило. Мне даже ещё больше захотелось их уничтожить для себя.

— Ты можешь разобраться в этой технологии? — Спросил я.

— Уже начала, — ответила Ирина.

— Твоя задача… Понять её полностью и использовать для моих… подопечных. Меня не интересует система подчинения, что в ней. Лишь то как её сделали достаточно сильной и потом это использовать.

Она кивнула. Взяла блокнот обратно.

Подошла Ольга. Она держалась в двух шагах. Видно, что хочет что-то спросить, но не уверена в выборе момента. Когда я посмотрел на неё, она решилась.

— Ты знал её? — спросила она, кивнув в сторону Маруси.

— Знал.

Ольга кивнула и не стала задавать следующего вопроса, хотя следующий вопрос у неё был. Я видел это по тому, как она держала руки. Умная девочка.

Я отошёл от столов, до дальней стены коллектора, где было тихо, и сел на бетон, прислонившись спиной к кирпичу. Закрыл глаза.

Последнее, что я услышал, прежде чем сознание отключилось. Это скрип карандаша Ирины по бумаге.

Тепло было первым, что я почувствовал.

Тепло живых тел, которые прижались к моим бокам и спали. Я открыл глаза. Вика лежала справа, свернувшись, голова на плече. Ольга слева, чуть менее компактно, с рукой, которая лежала у меня на предплечье так, словно во сне она так держалась за что-то надёжное.

Я несколько секунд смотрел в потолок.

Потом аккуратно, стараясь не тревожить, начал двигаться. Ольга проснулась первой — открыла глаза и сразу приподнялась, убрала руку. Вика мгновение спустя.

— Сколько я спал? — уточнил я.

Ольга посмотрела на часы. Не сразу ответила. Сначала несколько раз перевела взгляд с циферблата на меня.

— Двое суток, — сказала она наконец. — Почти.

Я принял эту информацию и начал проверять тело.

Рёбра срослись. Прощупал левый бок изнутри через магию и не нашёл ничего, кроме ровной плотности заживших тканей. Плечо, которое в «Золотой Лозе» прошил клинок гвардейца, не болело. Ожоги на предплечьях, которые я получил ещё в первом бою и которые закрывались медленно, из-за того, что ресурс регенерации постоянно перераспределялся, — затянулись. Я сжал и разжал обе руки. Всё двигалось правильно, без скованности.

Хорошо.

Потом я закрыл глаза ещё на секунду и прощупал ядра. Оба были полны. Каналы, которые успели проложиться за двое суток сна — укрепились и стали частью постоянной структуры.

Чистая Сила отозвалась на пробу мгновенно — плотная, двойная, с той двойной глубиной. Магия земли была такой же — привычной, но полнее. Больше дальность, больше точность. Я мог бы сравнить это с разницей между тем, когда смотришь одним глазом, и тем, когда открываешь оба.

Встал.

Ольга протянула мне что-то. Чистую рубашку, складки ещё не разошлись, значит, недавно вынули из упаковки. Я взял, надел, не спрашивая откуда. Осмотрелся в поисках научного сотрудника.

Ирина сидела за столом. Вернее, она сидела над столом, потому что прямой спины у неё не было. Голова свешивалась вперёд под тем углом, который