Абонент временно недоступен - Катерина Райдер

 На улице меня встретили друзья. Миллер уже перегнал машину в зону парковки, а Паттерсон добыл себе хот-дог и теперь с аппетитом его уплетал. Скотт всегда ел, когда нервничал.

– Ну?.. – выжидающе протянул Эдди, выхлопывая глазами алфавит азбуки Морзе.

 Я отрицательно качнул головой.

– Отказала? – трагично произнёс Скотт, с трудом проглатывая вставший поперёк горла кусок.

 И снова безмолвный кивок.

– Не понял, – возмутился Эдди, – так ты поговорил с Эммой или нет?

 Слова дались мне тяжелее, чем я мог себе представить.

– Мы опоздали. Церемония закончилась. Все разъехались ещё до нашего прибытия.

– Да не может этого быть! Как они так быстро управились?! – негодовал Миллер.

– Не знаю, мне так сказал служитель церкви. Может, они перенесли венчание на другое время или начали раньше. В любом случае детали уже неважны.

– Вот чёрт, – трагично всхлипнул Скотт и кинулся ко мне на шею. – Держись, друг, мы с тобой! Главное, что ты попытался и не станешь себя винить в будущем. Иди в завтрашний день с высоко поднятой головой. Ты ещё встретишь свою единственную, я уверен!

– Да всё нормально, – безжизненно ответил я, подбадривающе хлопая айтишника по спине.

 Что за несправедливость? Брошенка я, а успокаивать приходится Паттерсона.

– В бар? – понуро предложил Эдди.

– Нет. Вы, наверное, поезжайте. Хочу прогуляться и подумать.

 Выбравшись из объятий Скотта, который был в шаге от того, чтобы разрыдаться, я кисло улыбнулся и осмотрелся по сторонам, решая, в какую пойти.

– Уверен, что всё в порядке? – обеспокоено уточнил Миллер.

 Думаю, он чувствовал себя виноватым за то, что с его лёгкой подачи мечта в очередной раз плюнула мне в лицо.

– Да, – почти уверено ответил я, – просто мне, видимо, не дано писать хеппи-энды, особенно, если дело касается собственной жизни.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ – Эпилог

Год спустя. 4 июля.

Эмма

 Я только-только вышла из «Юнион Сквер16», направляясь по Бродвею в сторону сэндвич-шопа «Прет», чтобы, как всегда, перекусить набегу. Уже и не помню, когда в последний раз удавалось остановиться, выдохнуть или хотя бы спокойно поужинать в кафе с подругами. На новой работе был нескончаемый поток поручений, но я не жаловалась, потому что занималась любимым делом.

 Сегодня я отщёлкала почти тысячу кадров на тему: «Как отмечают день независимости простые жители». Теперь нужно было пулей лететь в редакцию на Ви́зи-Стрит, освободить карту памяти и мчаться на Ко́ни-А́йленд 17за очередной порцией веселья.

 Уже два месяца я работала фотографом в «Нью-Йорк Ме́газин». Из двухсот претендентов на стажёрскую должность взяли только меня и Бенджамина. Он, кстати, сейчас трудился в поте лица на пирсе Ист-Ривер. Так как мест в редакции было два, отношения у нас сложились доброжелательные. Бэн оказался настоящим профи в пейзажной съёмке, я же больше специализировалась на людях, так что вместе мы составили неплохой творческий тандем и очень надеялись на зачисление в штат к сентябрю.

 Что касается Питера, мы не общались уже несколько месяцев. После того, как я за десять минут до церемонии отменила свадьбу, обнаружив на телефоне несостоявшегося мужа переписку с Кристиной, Фи́цджеральд оборвал со мной все контакты. Оно и к лучшему. Но в Париж я всё-таки полетела. Сэм и Мишель предлагали отправиться вместе, но у меня были другие планы. Я хотела провести время наедине с собой. Понять, куда двигаться дальше, чем хочу заниматься и к каким высотам стремиться. А ещё мне позарез нужно было разобраться с тем, кто я есть и кем хочу быть. Очевидно, что тогда в Собор Святого Патрика вошла одна Эмма, а вышла совершенно другая. Я не знала эту девушку, но очень хотела с ней познакомиться, ведь, наконец, осознала, что причиной моих прошлых неудач был вовсе не Питер, не родители и не одноклассники, травившие в школе. Я, и только я, делала себя несчастной, потому что не заботилась, не любила, не прислушивалась. А нужно было каждый день, глядя в зеркало, говорить себе: «ты особенная и заслуживаешь счастья, будь смелее, всё получится»!

 Ещё одним человеком, навсегда покинувшим мою жизнь, стал Алекс. После возвращения из Франции я несколько раз хотела ему позвонить, чтобы извиниться, но вспоминала о Бриджет и отбрасывала эту идею. Наверное, наше расставание – единственное, о чём я действительно сожалела. Вот и сегодня, увидев на календаре знаменательную дату, я впервые за последнее время почувствовала себя одиноко. Четвёртое июля – день, что год назад стал самым счастливым в моей жизни и одновременно самым печальным.

 Я уже почти дошла до кафе, когда в витрине книжного магазина «Стренд» увидела рекламный постер. Сердце пропустило удар. Обрывистый вдох сдавил грудь. С глянцевого плаката на меня смотрели знакомые глаза цвета молочного шоколада с яркими карамельными бликами. Вмиг позабыв о сэндвичах и работе, я бросилась через дорогу, чтобы получше рассмотреть фото.

 Алекс… Это был Алекс Фишер! И выглядел он до умопомрачения безупречно! Синяя рубашка с белым воротником, расстёгнутая на одну пуговицу, аккуратно уложенные волосы, дразнящая улыбка. А в руках 81-25 держал книгу со своим именем.

– «Абонент временно недоступен». История о мечте, любви и хэппи-эндах, которые мы заслужили, – вслух зачитала я. – Встреча с автором нашумевшего бестселлера четвёртого июля в семь часов.

 И ниже мелким шрифтом: «Посвящается девушке, вернувшей мне мечту».

 По щекам побежали слёзы. Я звучно всхлипнула, утирая их тыльной стороной ладони. В памяти калейдоскопом замелькали обрывки воспоминаний, ощущений, чувств, превращаясь в единый вихрь эмоций.

 Ноги повели меня в магазин. Я должна была купить эту книгу! Ожидая в очереди, позвонила Бенджамину, сказала, что возникли неотложные дела и попросила прикрыть меня перед начальством. Коллега отнёсся с пониманием, пообещав сделать всё в лучшем виде. Затем, вместо Кони-Айленда, я отправилась в кафе напротив, разместилась за столиком у окна, заказала кофе и на долгие часы исчезла из реального мира, с лёгкой руки Алекса очутившись на страницах собственной жизни…

Алекс

– Готов?

 Эдди хлопнул меня по плечу, оттесняя от двери, за которой галдел народ в ожидании начала мероприятия. Выглянув в главный зал, он радостно присвистнул.

– Надо же! Кажется, твоя одержимость четвёртым июля сыграла нам на руку. Такой толпы на твоих чтениях ещё не было!

– Сам в шоке! Если честно, не думал, что хоть кто-то придёт.

– Брось, ты же один из самых продаваемых авторов сезона. К тому же читатели наверняка восприняли выбранную дату как пасхалку, – с воодушевлением ответил друг, а теперь по совместительству ещё и мой литературный агент.

 Я взволнованно улыбнулся, отошел к стене и опёрся на