Развод. Как можно такое простить? - Елена Владимировна Попова

людьми и велел собрать всю информацию по этой частной психиатрической клинике. Нужно срочно наведаться туда с проверкой и выяснить, действительно ли там удерживают людей против их воли.

Алина подозревает, что Илья упрятал в эту клинику свою бывшую жену. Есть свидетели, которые утверждают, что она сейчас там. Если это окажется правдой, то и сама Алина находится в опасности, ведь ее муж на свободе. Кто знает, что ему взбредет в голову, и как именно он захочет отомстить ей за кражу денег. Необходимо немедленно провести расследование и выяснить, что происходит в стенах этой лечебницы. Затем найти виновных и наказать их по всей строгости закона.

Буквально на несколько минут заскакиваю к племяннице, желаю им с мужем провести отличный медовый месяц, в который они отправятся сегодня вечером, и еду в Вологду. Алина и свидетели меня уже ждут там. Мои люди из Москвы тоже уже выехали на место.

Глава 32

Вера

 

— Мама, мамочка, смотри, — звучит с троекратным эхом голос маленькой дочери. — Красивое платье? Можно я в нем пойду на день рождения дедушки?

Моя девочка крутится на ковре в детской комнате, в которой много всяких разных игрушек.

— Красавица моя, — приседаю, оглядываю ее, расправляю рюши на пышном розовом платье. — Моя принцесса, — подмигиваю с улыбкой‚ хочу прижать ее к себе, но она резко отходит от меня.

— Почему ты меня бросила? — смотрит сквозь слезы. — Почему ты оставила меня с папой?

По её щекам текут слезы, маленькие губки дрожат. Ее платье из розового превращается в серое. Комнату обволакивает густой туман, и теперь я вижу только ее глаза — наполненные слезами и болью.

— Малыш, что ты такое говоришь? — шепчу, пытаясь взять ее за руку, но она делает еще один шаг назад.

— Ты забыла про меня... — разочарованно смотрит на меня. — Ты совсем не приходишь ко мне. Тебе больше неинтересно со мной.

— Кристин, я...

— Мне пора идти. Меня ждет мама. Другая мама, — вонзается в сердце нож. — Она всегда рядом со мной. Она любит меня и никогда не бросит.

— Доченька, пожалуйста, не уходи, — прошу я. — Я не бросала тебя. Я...

Она разворачивается и исчезает в тумане.

— Кристина! — поднимаюсь на ноги, оказываюсь в том же непроглядном тумане, пытаюсь найти ее. — Кристина! Где ты, доченька?

Вдалеке мелькает ее платье, я спешу к ней. Вижу, как она выбегает из квартиры, я — следом за ней.

— Кристина! — мой крик разносится по всем этажам.

Быстро дыша, наклоняюсь к перилам, смотрю, как она спускается на первый этаж, бегу за ней. Выскакиваю на улицу и замираю...

— Доченька... — произношу едва слышно, наблюдая, как Илья берет ее за руку и уводит.

Хочу догнать их, но мои ноги не двигаются — они словно в землю вкопаны. Чем больше они отдаляются от меня, тем выше и старше становится дочь. И вот я снова вижу ее уже совсем взрослой девушкой, только со спины вижу. Она стройная, высокая, со светлыми волосами. Сквозь слезы смотрю, как она исчезает в тумане.

— Я не предавала тебя... Я никогда тебя не предавала, — с этими словами я открываю глаза и оглядываю больничную палату.

Не палату, а тюрьму, в которой меня держат много лет. Я не знаю точно, сколько нахожусь здесь, почему до сих пор жива и какие силы заставляют меня дышать. Но одно мне известно наверняка: эта тюрьма рано или поздно сведет меня в могилу. Долго ждать не придется, слава богу... Я знаю, что у меня нет возможности выбраться отсюда, а жить так я больше не могу. Я полностью изолирована от внешнего мира. Знаю только, что нахожусь где-то недалеко от города, в котором родилась и жила.

Мне до сих пор снится сон, как муж посадил меня в машину, завязал глаза шелковым шарфом и, пообещав сделать сюрприз, привез сюда — в это жуткое место. Я даже ничего не успела понять, как меня взяли под руки и отвели в палату. А потом начался настоящий ад, длиною в целую вечность.

Первое время, которое я находилась здесь, совсем не помню. Передо мной мелькали люди в белых халатах, мне кололи лекарства, от которых затуманивалось сознание и из памяти исчезало все, что было в прошлом. Я даже не помнила, как меня зовут, кто я, кто мои родные, и есть ли они вообще. Затем уколы сменились таблетками.

«Пей, — говорили медсестры. — Это лекарство. Оно тебе поможет».

Я ничего не соображала. В том состоянии я верила, что это правда лекарство, после которого мне станет хорошо, и принимала всё, что мне подсовывали. Понятия не имею, сколько времени я находилась в таком состоянии, но потом случилось настоящее чудо. Словно сами небеса послали мне медработника, который сжалился надо мной.

Его звали Павел, и именно благодаря ему я не превратилась в овощ. Вместо того чтобы дать мне очередную таблетку‚ которая по словам работников лечебницы должна мне помочь, он приходил сюда, чтобы поговорить со мной. Приносил мне еды больше, чем было положено, рассказывал мне о том, что происходит за стенами этой «лечебницы».

— Если продолжить «лечение», — показал он кавычки, — то вскоре вас вынесут отсюда вперед ногами. Я не могу вытащить вас отсюда, но постараюсь сделать все, чтобы вы продержались как можно дольше, — сказал он, снова спрятав в карман халата таблетки, которые должен был дать мне.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила сухими губами, оторвала голову от подушки, но сил хватило только на то, чтобы опереться на локти.

— Напоминаете мне мою мать. Вы на нее очень похожи. Каждый раз, глядя на вас, у меня перед глазами появляется ее лицо.

— Что ты обо мне знаешь? Как мое имя? Как я попала сюда?

— Мне запрещено общаться с пациентами. Я и так перешел границу. Если руководство узнает об этом, то мне не поздоровится, — отрезал он и вышел из палаты.

Но когда пришел в следующий раз, мне все же удалось его разговорить.

— Не переживай, я тебя не выдам. Я никому не расскажу о нашем разговоре. Как и обещала, веду себя так же, как раньше: делаю вид, что все время сплю, медсестры уверены, что я нахожусь под препаратами, они ничего не подозревают. Просто назови мне мое имя,