Развод. Как можно такое простить? - Елена Владимировна Попова

«Она совсем крошка, — снова появилось лицо той счастливой девушки. Она сидела на кровати и смотрела на новорожденную дочь. — Илюш, давай подумаем, как назвать. Мне нравится имя...»

И я сквозь сон вслух произнесла:

«Кристина».

Распахнула глаза, резко села на кровати и быстро задышала.

— Кристина... — вытерла мокрый лоб. — Моя дочка, Кристина!

Тот сон полностью перевернул мое сознание. Я вспомнила свое настоящее имя, вспомнила, что у меня есть дочь, муж, а затем в голове начал собираться пазл. День за днем ко мне приходили новые воспоминания о моей жизни. Перед глазами мелькали фрагменты‚ как Кристина делала первые шаги, как мы гуляли в парке, как с ней нянчился мой отец, как муж приходил с работы‚ и мы все вместе собирались за столом.

Та Вера, которую я вижу в своих воспоминаниях, совсем не похожа на ту Веру, которую я вижу сейчас перед собой. В палате включен свет, на улице темно, я смотрю на свое отражение в окне и не вижу ничего общего с той жизнерадостной девушкой, какой была раньше. Самым сложным для меня было делать вид, что я нахожусь в прострации, когда в палату приходили медсестры. Они начали странно смотреть на меня, словно что-то подозревают.

— А ну открой рот! — приказала одна. — Ты проглотила таблетку?

Слава богу, она не заметила, что таблетка была на нёбе. Я посмотрела на нее словно опьяненная и кивнула.

— Ложись! — приказала она, напоследок с прищуром посмотрела на меня и вышла за дверь.

В ту ночь я вспомнила похороны своего отца и с трудом могла держать в себе эмоции. Сейчас прокручиваю в памяти тот день, когда вспомнила всё окончательно. Все было хорошо. Семья, дочка, муж... А потом он в какой-то момент посадил меня в машину и привез сюда... По документам я Иванова Светлана. Наверное, чтобы не светилось мое настоящее имя.

Муж намеренно запер меня в этой клинике. Он избавился от меня. И я знаю причину: он сделал это после смерти моего отца. А наши отцы, если меня не подводит память, были партнерами. После того, как папы не стало, его доля в бизнесе перешла ко мне. А теперь, когда и меня «не стало», бизнес достался мужу. Неужели все это из-за денег? Мне до сих пор не верится.

Что он сказал дочке? Сердце кровью обливается, когда думаю о ней, когда вижу ее во снах — высокую, взрослую. Она постоянно говорит мне, что я ее бросила. Убегает от меня. Называет мамой другую женщину. Теперь я все чаще и чаще задумаюсь над тем, зачем мне все эти воспоминания? Чтобы окончательно искалечить израненную душу? Я лишилась покоя после того, как всё вспомнила. Мое сердце рвется к дочке и в то же время кровоточит от мысли, что я больше никогда ее не увижу.

Прошло уже достаточно много времени после того, как Павел сообщил мне, что владелец этой клиники умер, и теперь здесь всем управляет его жена. С тех пор я больше не видела своего спасителя и не принимаю капсулы, которые он добывал для меня. Но и таблетками меня тоже больше не пичкают. Я слышала, как медсестры между собой говорили, что у клиники большие долги, на лекарства нет денег, и что... вскоре нужно будет освободить несколько палат. Я так понимаю, моя палата входит в их число. Меня больше не могу содержать здесь, и на волю отпустить тоже не могут. А значит, от меня просто избавятся.

Долгое время молилась, чтобы Павел помог мне. Ведь он, видимо, уволился, раз больше не приходит. Это было уже давно. Но помощи от него так и не поступило. Значит, даже после смерти прежнего владельца клиники он продолжает бояться за свою жизнь. Так кто же стоит за всем этим? Что за изверги?

Я чувствую, что мне осталось недолго, но буду бороться до конца. Попробую сбежать отсюда, как только меня выведут из палаты. Медсестры думают, что я обессилена, что ничего не помню, плохо соображаю, и это ослабит их бдительность. Еще была мысль добиться встречи с владелицей клиники. Сказать ей, что у меня есть фирма, что я далеко не из бедных, пообещать ей много денег попросить отпустить меня, и дать слово, что я никому не расскажу об этом месте.

Но это больше похоже на счастливый конец сказки, а не на реальность. Слишком рискованно. И очень маленький процент, что она захочет пойти мне навстречу. Я выдам себя. Она поймет, что я прекрасно соображаю, что могу устроить бунт, и быстро избавится от меня. А так у меня хотя бы есть мизерный шанс спастись. Поэтому буду готовиться к побегу. И надеяться на то, что меня не задушат во сне.

Глава 34

Алина

— ...Я правда не знала, что это за место, — приложив руку к груди, объясняет Люся московскому следователю, который приехал сюда по просьбе Дениса. — Думала, что обычная психиатрическая клиника. Мое дело — вести бухгалтерию. Я совсем недавно туда устроилась. Не хожу по этажам, не общаюсь с пациентами. Все время сижу только в своем кабинете, поэтому ничего и не подозревала. Только когда Алина увидела в окне знакомую и сказала, что эту женщину давно считают погибшей, вот тогда-то я и поняла, что это непростая клиника.

Люся врет, как дышит. Но мы с ней договорились, что будем придерживаться этой версии. Я дала ей слово, что ей ничего не будет. Хотя надо бы и ее упрятать за решетку, чтобы мозги на место встали. Ведь если бы я совершенно случайно не услышала ее разговор с Константином, то так бы и не узнала о том, что в клинике на самом деле находится Вера. Люся знала об этом. Знала, что она мать моей Кристины. Знала, что Вера находится там против своей воли, но молчала! И продолжила бы молчать, спокойно работая там вместе со своим Костей, если бы я не раскрыла их.

Все случайности не случайны. В который раз убеждаюсь в этом. У меня не было в планах в ближайшее время поехать в Вологду, но внезапно заболел отец, и я приехала сюда. Пошла к Люсе, чтобы отблагодарить ее за то, что позаботилась об отце, и услышала их разговор с Константином. У меня такое чувство, что сама судьба сделала так, чтобы я оказалась в нужное время в нужном месте.

Не знаю, чем