КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

В противном случае мне придётся отложить снимок на завтра, а это снова отсрочка постановки на довольствие. Вы желаете прежде пройти в расположение вашего взвода и побриться?

— Нет уж, давайте сразу.

— Хорошо. Это ваше право. Присаживайтесь вон туда, на стул. Во всём должен быть порядок. В моём подразделении вы не будете разгуливать с документом без фотографии.

На этой пафосной ноте гауптман лично меня сфотографировал, применив громоздкий ящик старинного полевого фотоаппарата, и велел прийти за документом попозже:

— Старые технологии, к сожалению, требуют больше времени, чем привычные нам. Но такова гримаса времени. Я должен предупредить вас, что пока вы не получите документ, удостоверенный полковой печатью, вас не поставят на довольствие. Поэтому не задерживайтесь. Полтора часа.

— Слушаю, герр гауптман! Есть прибыть через полтора часа!

Он кивнул довольный моей совершенно «немецкой» реакцией:

— Разведвзвод размещён на северо-запад отсюда, сразу за складами вещевого довольствия. Можете идти.

Я чётко развернулся и удалился почти строевым шагом.

На довольствие, значит, через два часа только встану. Мда. Да потом ещё поди поищи каптенармуса. Или у них тут всех полевая кухня кормит? А кушать-то уже хотелось основательно.

НАПРАВЛЕН КОМАНДОВАНИЕМ!

Разведку нашёл просто. Тут ржали. И не просто смеялись, а натуральным образом ржали. Восемь глоток обсуждали какого-то Степана, которого нежданно прослабило вот прям во время ускоренного рейда по тылам. Обозначенный Степан на ржач не обижался и сквозь слёзы смеха пытался пояснить:

— Я ж почему? Я ж прямо перед рейдом на кухне помогал…

— Ага! Исключительно из бескорыстных побуждений! — саркастически воскликнул кто-то, а второй голос добавил:

— Признайся, Стёпа, корень всей твоей дружеской помощи в том, что ты вечно хочешь жрать, сколь тя ни корми!

— Ну хочу! — сразу и признался Степан. — Хочу! Большой я потому что.

— Так ты и так двойную пайку получаешь!

— Да она маленькая какая-то, — обиженно сказал Степан, вызвав дружный грохот смеха.

— И что? — потребовал объяснений кто-то. — С кухней-то что?

— А-а… с кухней… Добрые они. Ешь, говорят, каши рисовой с тушняком, сколь влезет. Ну я и… усугубил.

— Ты про воду, про воду скажи!

— А чё вода? Ну запил холодной водичкой.

— Да почему холодной-то, дурень? — с досадой спросил кто-то.

— Люблю…

Тут все стали ржать ещё пуще, а я не удержался и полюбопытствовал:

— И чего, как справился-то?

— Черёмухой сушёной заел, всегда имею в заначке запасец, — ответил Стёпа, враз переставая ржать. — А ты, мил человек, чей будешь?

И на меня уставились восемь подозрительных взглядов. Нет, девять, включая Степана-то. И что характерно, совсем без веселия.

— Так получается — ваш я, — развёл я руками. — Рядовой Аркадий Дерунов, приписан к развед-диверсионному взводу. Командир, отец наш, предписание выдал поступить в распоряжение старшего вахмистра Онуфриенко. Документы будут через два часа по причине утери товарного состояния. Сгорели они.

— И зачем ты нам такой красивый нужен? — спросил меня седой вислоусый казак, как бы не тот самый Онуфриенко, поскольку знаков различия на нём не было. Хотя батя говаривал, что в разведке это часто так.

— А чё — не надо? — изобразил простодушие я. — Так я тогда к технарям пошёл, ихний сотник уж так меня в пилоты на «Гвидона» сватал. Не поздно, поди, ещё переиграть.

— Не, ты погоди-и-и! — остановил меня черноглазый парень горской наружности. — Тебя к нам чего прислали? Ты оборотень, что ли?

— Ну, допустим, мишка.

— Медведь! — радостно заорал чернявый. — Это ж какая силища!

— Силища умеренная, — сразу предупредил я. — У меня врождённая мелкость.

— Что — такой маленький медведь? — Степан сделал большие круглые глаза и показал рукой рост примерно на уровне табуретки. — С овчарку хоть будешь?

— Ну не с овчарку, — усмехнулся я. — С бурого буду.

— В смысле — с бурого? — не понял Онуфриенко.

— Так белый я. Белый мишка.

— Как Коршуновы⁈ — разом обрадовались все.

Вот тут мы выходим на охрененно тонкий лёд.

— Да не! Коршуновы — они ж высшие белые медведи, мне до них как до обеих Америк раком. Маленький я. Как обычный бурый примерно.

— Так! — Онуфриенко помотал головой и встал, упирая руки в боки: — А ну обернись!

Я поставил сидор на лавку и накинул шкуру.

— Ну вот!!! — радостно заорал чернявый. — А то «маленький, маленький»! А он вон какой здоровенный!

Забавно и непривычно было слышать такое в свой адрес, особенно по сравнению с папаней.

Так, отставить! — прикрикнул я сам на себя. — Я теперь свой собственный.

— Нормально! — одобрил Онуфриенко. — А то, понимаешь, понаберут волков, оленей и барсуков!

— Что, реально оленей? — удивился я.

— Самых натуральных. С рогами… такими, ветвистыми. Не всем, понимаешь, с жёнами повезло.

Разведчики вновь грянули хохотом, а Степан возмущённо заорал:

— Нет, ты гляди, и тут на оленей поклёп!

В общем, в разведвзвод я вписался нормально. Особенно помог кусок копчённого сала из сидора тёзки Дерунова. Ребята такому привету из России-матушки, конечно, обрадовались. Говорить, что это вообще-то не моё, я не стал. Моему тёзке это уже не поможет. А помянули мы погибших добровольцев по всем правилам. И вот не надо тут морали читать! По сто грамм всего, да под приличную закуску — для здоровых парней это вообще не доза. Да и Олег Петрович против не был. Это так Онуфриенко звали. Его единственного в разведвзводе звали по имени-отчеству. Знать — заслужил!

ГЕРМАНСКОГО ОБРАЗЦА

Вот как раз посидели мы, помянули, поговорили, расспросили меня парни про боевое крещение, а потом я пошёл получать «папирен». И трое новых товарищей из взвода тоже вместе со мной пошли. Я, признаться, такому коллективному выходу весьма удивился:

— Это зачем такое представительство? Тут, вроде, и теряться негде.

Тут мне хором бросились пояснять:

— Ты же после канцелярии обязан на довольствие стать, так?

— Так. И что, сам не справлюсь? — не понял я.

— Именно. Не справишься ты с этим важным делом, — хлопнул меня по плечу чернявый Артак, разбитной и шалопутный парень откуда-то из Джермука, городка в Армении.

К слову, и не скажешь, что этот черноусый широкоплечий красавец в зверином виде — камышовый кот (он же болотная рысь). Но не обыкновенный, навроде зоопаркового, а,