Не мой формат - Кира Северина

* * *

Она дождалась вечера. Подсела ко мне в гостиной — с той самой новой улыбкой, которую я научилась бояться: улыбкой человека, сложившего пазл и страшно довольного картинкой.

— Лев Борисович, — промурлыкала Снежана, пробуя имя на вкус, как дорогую конфету.

Я не вздрогнула. Лицо держало. Но внутри всё рухнуло этажа на три.

— Будь здорова, — сказала я ровно. — Кто это?

— Не знаю. — Она невинно похлопала ресницами. — Этоты мне скажи. Я случайно проходила мимо кулера. А ты так увлечённо говорила про «материал», «фактуру», «бомбу»… и про какой-то черновик. Журналистские словечки, Никусь. У редактора инструкций к кофемашинам таких не водится.

— Ты переслушала шпионских подкастов.

— Может быть. — Она придвинулась, и от её духов меня замутило. — А может, я просто хорошо помню одну колоночку. «Обаяние без задней мысли». «Пусто внутри». Восемьдесят тысяч просмотров. Я, когда Максик пришёл на шоу, всю подноготную про него прочитала — фанатка же. И автора той статьи запомнила. Соболева. — Она склонила голову, любуясь моим лицом. — Какое совпадение, что у нас тут завелась тихая редакторша Соболева, которая всё время что-то подмечает и ходит по ночам в слепые зоны. Прямо детектив.

Я молчала. Отрицать было поздно, признавать — нельзя. Я выбрала третье — самое журналистское: ничего.

— Знаешь, что самое смешное? — Снежана поднялась, оправила платье. И вот теперь в её голосе не было ни мёда, ни игры. Был холодный, деловой расчёт — мой собственный, отражённый, как в зеркале. — Ты приехала сделать из Макса сенсацию. А вместо этого влюбилась и всё провалила. Жалость какая. — Она улыбнулась. — Но материал-тоникуда не делся. И раз уж ты его не дописала… знаешь, у меня ведь тоже есть знакомые в медиа. Которым будеточень интересно, кто на самом деле спал с главным призом сезона и зачем приехала. Ничего личного, Никусь. Просто, как ты любишь, — фактура.

И ушла. Спокойная. Прямая. Страшная.

Теперь у меня было две бомбы вместо одной.

Редактор с дедлайном — это тлеющий фитиль, который я хотя бы могла попытаться затоптать.

А Снежана, которая всё поняла и которой больше нечего терять, кроме «знакомых в медиа», — это был ужедетонатор. На каблуках. В прекрасном настроении.

* * *

А под занавес дня Артур собрал нас всех и подсыпал последнего.

— Дорогие мои! Эта неделя была последней неделей чужих пар. — Он сиял, как человек, готовящийся уронить рояль. — На следующей — воссоединение! Но решитне алгоритм. Решитевы. Каждый выберет, с кем хочет идти в финальную часть. А того, кого… — фирменная пауза палача, — …кого не выберетникто — мы, увы, проводим домой.

По гостиной прошёл шорох. Пары заозирались, прикидывая, кто кого.

Я почувствовала, как через всю комнату на меня посмотрел Макс — спокойно, уверенно, без тени сомнения в том, кого выберет он. И на секунду мне стало почти тепло.

А потом я перевела взгляд на Снежану.

И вот она — единственная во всём доме — не выглядела ни капли встревоженной. Она сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня. Женщина, которой только что фактически сказали, что её, скорее всего, не выберет никто. Женщина, которой это былоабсолютно безразлично.

Потому что зачем тебе пара в шоу, когда у тебя в рукаве бомба, способная это шоу взорвать?

Она поймала мой взгляд. И улыбнулась — медленно, со значением.

«Выбирай своего гада, Никусь, — говорила эта улыбка. — Целуйся с ним в коридорах. А я уйду. И с собой прихвачу спичку. Посмотрим, что от вас останется, когда я её брошу».

«Чудно, — подумала я, и впервые за весь сезон любимое слово не вызвало даже тени улыбки. — Просто наэлектризованно, обречённо, с фитилём, подожжённым уже с двух концов, — чудно».

Глава 25: Кого выбираешь

Воссоединение обставили как премию «Оскар». Полумрак, торжественная музыка, Артур во вкрадчивом смокинге и пять пар, рассаженных так, чтобы каждый видел каждого.

— Сегодня, — провозгласил Артур, — алгоритм молчит. Сегодня говорит сердце. Каждый из вас выйдет и назовёт имя того, с кем хочет идти дальше. Если двое называют друг друга — пара воссоединяется. А тот, кого не назовётникто … — фирменная пауза, в которой можно было состариться, — …покидает шоу. Сегодня же.

— А можно назвать диван? — деловито уточнил с галёрки Гарик, кивнув на своё призовое место. — Мы с ним за сегодня сблизились.

— Нельзя, — отрезал Артур.

— Жаль, — вздохнул Гарик. — Хороший был диван. Понимающий.

Я сидела, сцепив руки, и впервые за весь сезон ловила себя на том, что мне не смешно.

Точнее, смешно — спасибо Гарику и его дивану, — но под смешным ворочалось что-то тяжёлое. Потому что весь месяц я пряталась за иронией, за «картинкой», за воротником. А тут надо было встать и при всей стране, без шуток, назвать имя.

И я уже знала какое.

* * *

Первым вышел Гарик.

— Я выбираю, — торжественно начал он, и вся студия затаила дыхание, — ну, эту. Спокойную. Которая с потоком.

— Меня зовут… — начала чакра-девушка.

— Я помню! — испугался Гарик. — Просто красиво же — «которая с потоком». Как титул.

Чакра-девушка улыбнулась нирванически и вышла к нему.

— Поток свёл, — сообщила она залу. — Я говорила.

— Поток и батончики, — уточнил Гарик. — Не будем умалять батончики.

Их воссоединение заняло двенадцать секунд и не вызвало ни грамма драмы. Просто два спокойных человека встали рядом, и всем сразу стало понятно: вот так выглядит, когда без вопросов. Я даже позавидовала. Самую малость.

Следом, кстати, без единого слова воссоединилась та самая безразличная пара — те, что выиграли все испытания исключительно потому, что им было всё равно.

— Тебя, — сказал он.

— Ну тебя, — пожала плечами она. — Лень новенького с нуля изучать.

— Вот и я о том.

И встали рядом, довольные, как два человека, которые сэкономили кучу сил, отказавшись чувствовать. Я мысленно вручила им приз зрительских симпатий в номинации «Брак по расчёту энергии».

* * *

Дальше была наша семейная пара. И вот тут студия приготовила платочки.

Вышел муж. Постоял. Помялся. Посмотрел на свою тихую новую партнёршу — хорошую, бесконфликтную, ни в чём не повинную. Потом на бывшую жену. Потом снова на новую. И сказал, мучительно, как вырывают зуб:

— Я выбираю… ту, которая считает, что это была парковка.

Жена вскочила.

— Это и БЫЛА парковка!

— Это был лифт! — счастливо рявкнул муж. — Но я согласен ругаться об этом с тобой до пенсии!

— Дурак! — всхлипнула жена, выбегая к нему.

— Сама дура, — нежно сказал муж, обнимая её.

Студия зааплодировала.

Их новые, отвергнутые партнёры переглянулись с нескрываемым облегчением —