Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус

— Добрый день. Господин Рысюхин?

— Так точно. С кем имею честь?

— Следователь СИБ Кочетков Аркадий. Что тут у вас?

Я ещё раз рассказал, что происходит и о своих распоряжениях.

— В целом — разумно. И что требуется от меня?

— Найти ответ на несколько вопросов. Самое главное: это клинический идиотизм или всё же диверсия. Ну, и детали: как лицо без профильного образования стало инженером казённого завода, как и почему именно этот завод получил заказ на изготовление деталей к новому оружию, может ли завод в принципе выполнить заказ и, заодно, исправить брак — ну, и прочее, что всплывёт по ходу расследования.

— Достаточно разумно и не представляется слишком сложным. Доклад?

— По подчинённости. Мне доведут, в части касающейся, сам же не планирую вмешиваться в расследование.

В этот момент следователь в чине, равном поручику, заметно расслабился.

— Уж поверьте, у меня своей работы хватит. Да, для наглядности. Вот эти восемь стволов сделаны хорошо. Не отлично, я сам сделал бы лучше, но это ожидаемо: я автор конструкции и маг металла уже почти пятого уровня. Однако — соответствуют всем требованиям и с гарантией выдержат назначенный ресурс в десять тысяч выстрелов. Эти двадцать — хуже, магическое упрочнение казённой части выполнено формально, «чтоб отцепились». В таком виде использовать можно, но больше шести тысяч выстрелов я бы из них делать не рискнул. Можно сравнительно легко исправить, даже не слишком сильный маг Металла или Тверди сможет «растянуть» упрочнение вглубь материала.

Я дождался кивка от следователя.

— Но их можно использовать как эрзац военного времени, например, или для продажи не слишком нужным туземцам. Ну, а в этих двадцати, помимо отсутствия упрочнения и некачественной термообработки, внесены существенные изменения в конструкцию, которые вообще не позволяют использовать изделия по назначению. Это стопроцентный брак, и я даже не уверен, что проще — исправить это, или же распылить на компоненты и сделать всё заново.

— А если всё же отправить их на сборку орудий?

— Получим муляж. Причём один важный узел вообще не встанет, нет резьбы. Кстати, вот ещё один вариант, помимо отправки в утиль: изготовить муляжи для установки на ложных позициях, чтобы вражеской артиллерии было чем безвредно поразвлечься.

Распрощавшись, я в сопровождении начальника охраны пошёл к проходной, где дежурил ещё один незнакомец в штатском.

— Ваше сиятельство, если позволите…

— Да, Игорь Иванович?

— Лопатина взяли на работу, поскольку он племянник Малькова, нашего управляющего. Он учился в Московском политехническом, но с третьего курса не то ушёл, не то выгнали, и потом полгода жил в Баварии.

— Понятно. История простая и обычная. А как работали до того, как стали вносить «улучшения»?

— Старый инженер был, технолог, его чуть меньше месяца назад на выход наладили, вроде как по возрасту, а на самом деле потому, что он директорского племянника балбесом звал.

— Расскажите это всё следователю. Если надо — ссылайтесь на моё распоряжение. И не бойтесь его погон, сотрудники СИБ ещё никого не покусали за дополнительные сведения по делу.

Сидя на вокзале думал: это мне так везёт, что сразу попал на такое вот, простите, дерьмо? Или так будет везде⁈ Но нет, это было бы совсем дико и печально. Или всё же мой везение, с первой попытки сразу же наткнуться на главную проблему⁈

В Питере я увидел, что у меня есть пара свободных часов и заехал на завод, где должны были собираться самоходки. Именно что «должны были». И даже собирались — когда-то. Изготовили три миномёта, и на этом — всё. Нет ни автомобилей, ни орудий для них. Ждали на следующей неделе ещё два комплекта, но сейчас не знают, когда те прибудут.

Этот визит тоже оставил много вопросов. Самый главный: почему вообще сборка самоходок, фактически, не идёт, а только имитируется? И отчего тогда так орал этот тыловик по поводу моих «самовольных изменений» в конструкцию, если кроме моей батареи есть только три орудия? В чём вообще проблема их переделать? Я и сам справлюсь за пару часов.

Ещё думал о том, что с этой инспекцией я второй день без нормального обеда. Если не считать за таковой съеденные в Ижорском трактире «Балтийские пельмени». Они оказались с рыбной начинкой, и я понял, что это совсем не моё блюдо. Ну, или приготовлено оно не так, как надо, но пришлось съесть, поскольку есть хотелось, а ждать новый заказ времени не было. Теперь селёдкой отрыгивается, фу.

Ну, ничего — завтра пообедаю нормально, во дворце, перед тем, как ехать в Москву, где у меня будет своего рода ставка. Но это завтра, сегодня надо добраться до дворца, принять душ, может быть — пообщаться с многострадальным Семёном Аркадьевичем и писать, писать, писать рапорт по сегодняшним поездкам, стараясь выдумать такую форму, чтобы и всё важное донести, и не разводить писанину на три часа по каждому часу проверки.

С Прокречетовым поговорить всё же довелось, он сам напросился ко мне в гости, стоило только войти во дворец.

— Выяснил я, как так получилось с предлагаемым маршрутом.

— И кто там такой затейник?

— А нет никакого затейника. Три человека, каждый делал свою часть работы, и ни одному ничего не предъявишь. Даже то, что другими частями не интересовался: в военном ведомстве за такой лишний интерес и по шапке могут дать.

— Нет, но запланировать семь раз проехать мимо московского завода, а потом специально делать крюк, чтобы его посетить⁈

— Совпадение. Канцелярия наша сделала запрос в Военное министерство о списке заводов, занятых изготовлением миномётов обоих калибров и боеприпасов к ним. Те разослали запросы по своим департаментам, получили три разных списка, соединили их чисто механически, поставив начало второго в конец первого и заверили аж генеральской подписью и гербовой печатью. Наш чиновник, которому поручили составить маршрут, не рискнул менять присланный с такими реквизитами список, тем более, что получил его в «обезличенном» виде, только города, и даже не знал, будет ли это один человек ездить или несколько. Соединил попарно в том порядке, как они шли и дал рекомендованный список поездов. А потом последний в уже якобы утверждённый уже двумя генералами список вернул названия заводов. Как вы говорите, никакой тайной ложи — только явная лажа.

— Ну, хоть билеты они не купили?

—