Записки о сломанном мире 2 - Ольга Войлошникова

— Но ты имеешь к ним доступ?

— Естес-с-с-ственно! — показалось мне, или мелькнул раздвоенный язык?

— В таком случае, у меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты проанализировала все доступные тебе записи…

— Абсолютно все? — уточнила Книга.

— Личную тумбочку секретарши мисс Ройсвуд мы, так и быть, опустим в своих изысканиях, — усмехнулся я. — Но прочее перечитать всё без исключений. И на основании всех имеющихся данных составить мне карту присутствия нечисти в этом мире. Меня интересует концентрация видов и частота их… м-м-м… проявлений, так скажем. В связи со степенью агрессивности и вредоносности.

— Большая работа, — проворчала Книга.

— Ты получишь своё вознаграждение, — заверил я. — Но информация должна быть максимально полной и точной. Сколько времени тебе понадобится?

Вот теперь я точно увидел на краткий миг приоткрывшийся стык между страницами, игольчатые зубы и мелькнувший тонкий облизывающийся язык:

— Я справлюсь за неделю. Максимум — восемь дней.

— Отлично! Имей в виду, я вернусь с подарком. Живой чёрный петух подойдёт?

— Да вы понимаете толк в ритуалах, хозяин!

Хм, похоже, это был комплимент от гримуара?

— Благодарю. И вот ещё что. Если я задержусь — значит, тому есть серьёзные обстоятельства. Не думай, что я отступился. За ответом я приду непременно.

ПО СЛЕДУ СМУТНЫХ ОЩУЩЕНИЙ

Следующая неделя была насыщенной для отделов следствия и аналитики. Нити событий разматывались с нескольких сторон — шла работа с потребителями читаньского дурмана, с показаниями рогатой жено-змеищи кернунн, полиция по крупицам собирала всю возможную информацию по делу о пропавших девушках из бедных кварталов, вскрывались связи бежавшего лорда Сотеслея и, наконец, выбивались показания из взятых на месте тёмного ритуала нелицензированных оборотней. И чем дальше, тем больше крепла у меня (да и не только у меня) уверенность, что все эти нити связаны между собой — уж больно близко друг ко другу они проходили. Зацепки, связывающие всё в единый клубок, должны были появиться очень скоро — это буквально витало в воздухе.

Я тщательно просматривал все протоколы допросов и даже движущиеся звучащие картинки особо заинтересовавших меня моментов, хоть для этого мне и приходилось засиживаться в Департаменте допоздна. Одно заинтересовало меня особенно сильно. Наше предположение о том, что рисунок человечка рядом с мордой монстра в катакомбах мог быть изображением жертвы, оказалось ошибочным. Это было видно по поведению оборотней. Они вели себя довольно нагло (во всяком случае, поначалу). Смеялись над фотографиями загонов, пятнами засохшей крови и останками жертв. И только когда один из следователей предъявил им фото непосредственно жертвенного места, поведение допрашиваемого (а допрашивали их всегда поодиночке) вдруг менялось.

Сперва я прочитал об этом в письменном отчёте. Почувствовал… нечто смущающее — и принялся пересматривать оживлённые записи этих допросов. Почти на всех фиксирующие кристаллы были направлены на лицо преступника. Несомненно, это было важно — понимать эмоции и момент их изменения. Но у меня по-прежнему было чувство, что я упускаю нечто существенное. Пока на одной из записей оператор не занял иную позицию и не заснял весь процесс так, что видно было и лицо оборотня, и фотография алтаря. Я просмотрел запись, вернулся к началу интересующего меня момента и начал просматривать её снова, останавливая буквально посекундно. Пока не дошёл до нужного места.

Я долго смотрел на замершее изображение, откинувшись на спинку стула, а потом пошёл к Харрисону, который сидел у себя в кабинете, по уши зарывшись в бумаги.

— Что у тебя, Уилл? — спросил он вместо «добрый вечер». — Если ты пришёл от скуки, лучше проваливай. Видишь — мне не до того.

— Напротив, сэр. Взгляните сюда, — я повернул к нему фото, остановленное на нужном моменте, — только не запускайте изображение!

Шеф уставился на картинку с выражением крайней усталости:

— Как мне надоели эти фанатичные ублюдки, ты не представляешь, Уилл! Всё застопорилось на этой точке. Дальше — просто тупик. Этот монстр приводит их в ужас.

— Я не думаю, что монстр, сэр, — возразил я.

— Нет?.. — Харрисон нахмурился и с бо́льшим вниманием посмотрел на изображение. — А что же?

— Я думаю, их пугает он, — я указал на маленькую фигурку под жуткой мордой.

— Человечек? — не поверил Харрисон.

— Думаю, это не человечек.

— А кто? — довольно тупо переспросил шеф (что, несомненно, объясняется крайним переутомлением).

— Этого я пока не могу сказать. Но у меня есть предложение. Дайте отделу артефакторики задание распечатать фото одной только этой фигурки. Максимально чётко и детально. На листе обычного формата.

— Увеличить?

— Именно. И предъявите им во время допроса. Желательно под съёмку двумя кристаллами.

Шеф потёр подбородок:

— А что, это интересно. Не уверен, что будет много толку, но, как знать? Вдруг мы таки сдвинемся с этой мёртвой точки?

— И если вы не против, я хотел бы присутствовать на этом допросе.

— Очно посадить тебя в допросную — эффект собьётся твоим присутствием, — резонно возразил шеф. — Но за стеклом ты можешь находиться сколько влезет.

Глава 25

ВСЕ БЛИЖЕ

ДОПРОСЫ

Итак, на следующий день всё было обставлено, как я предложил. Допросы шли последовательно один за другим, и все трое диких оборотней вели себя очень похоже, так что в подробностях я расскажу об одном. Да, я забыл сказать, что тот, которого я ударил огнём, был реанимирован сразу же в пещере — ради допросов, так что у нас было три источника в этом плане.

Я стоял за стеклом, наблюдая допросную камеру и всё прекрасно слыша, тогда как те, что внутри, были экранированы специальным артефактом от внешних звуков. Ввели первого — в тяжёлых кандалах и ошейнике (всё экранирующее магию). Он не мог превратиться, но постоянно пытался, отчего мне казалось, что кожа его как будто идёт мелкой рябью. Возможно, это была рефлекторная или нервная реакция…

Поначалу допрос пошёл как и раньше. Инспектор задавал простые вопросы, чтобы обеспечить необходимый ритм. Преступник отвечал довольно развязно, ухмыляясь и даже скалясь.

— Зачем мы повторяем это сто раз, мистер? — скривился оборотень. — Я ничего вам больше не скажу.

— Почему? — спросил инспектор. — Вы боитесь его? — тут он показал крупно распечатанную фотографию человечка, и я впервые увидел, как в одну секунду