Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

Сверху повеяло могильным сквозняком, от которого покрылись инеем парадные доспехи рыцаря в углу, и запахом сушеной лаванды. Баба Маша, сменив свой обычный эктоплазменный гамак на подобие призрачного шезлонга, лениво плыла по воздуху в метре над моей головой.

— Корнелия, деточка, если это налоговики из гильдии, просто кивни, и я их таки прокляну, — оживленно и с надеждой предложила бабуля, поправляя призрачный чепец. — Я так давно ни на кого не насылала хроническую икоту!

— Боюсь, бабуль, это кто-то похуже налоговиков. Слишком сильно пахнет энтузиазмом, — мрачно отозвалась я, налегая на тяжелые створки дубовых входных дверей.

Двери распахнулись с раскатистым стоном, достойным лучших готических романов. В лицо ударила чудовищная обонятельная волна: смесь сырой земли, немытых третью неделю портянок, концентрированного тестостерона и… чего-то невыносимо сладкого, похожего на дешевый цветочный парфюм с явными нотками коровьих лепешек.

Я замерла на крыльце. Лопата в моих руках дрогнула, а нервный тик под правым глазом радостно отбил чечетку.

Весь парадный двор нашего мрачного, затянутого паутиной поместья был заполонен боевыми кабанами. Но если бы это были просто свирепые, клыкастые, покрытые жесткой щетиной кровожадные твари, я бы еще поняла.

Нет! Режущая глаз абсурдность ситуации заключалась в том, что каждый, абсолютно каждый боевой свин был перевязан гигантской розовой атласной лентой! А на их хвостах, торчащих клыках и даже жестких гривах красовались пышные, мать их, бантики!

Это был какой-то гламурный апокалипсис парнокопытных. Свирепые машины для убийства нервно хрюкали, в смятении рыли копытами наши клумбы с ядовитой беленой и с явным омерзением пытались стащить зубами друг с друга эти унизительные розовые элементы декора. Один особо крупный секач меланхолично жевал бант своего соседа, а по его волосатой морде катилась скупая свиная слеза.

В центре этого великолепия, восседая на самом монструозном хряке размером с небольшую телегу, возвышался ОН.

Орк!

Он был зелен, как весенняя трава, и широк, как платяной шкаф, из которого забыли вытащить полки. Его бугристые мышцы обтягивала кожаная жилетка, которая явно трещала по швам и тихо молила о пощаде. На перебитом в трех местах носу красовался шрам, а из нижней челюсти торчали могучие желтоватые клыки. Он скалился, пытаясь изобразить обольстительную светскую улыбку. Во всяком случае, я очень надеялась, что это попытка флирта, а не мышечный спазм, перед тем как откусить мне голову.

— Э-э-эй! — рыкнул орк так, что с ближайшего засохшего вяза с инфарктом упала ворона. — Хозяева! Я пришел! Принимай счастье!

Он спрыгнул со своего розово-ленточного хряка, покачнулся, смачно сплюнул на остатки дедушкиных маргариток, вытер рот тыльной стороной ладони размером с суповую тарелку и вразвалочку направился к крыльцу. Звеня кольчужными портками и источая ауру «первого парня на орочьей деревне», он остановился в паре метров от меня.

Орк окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы, задержался на лопате и довольно хмыкнул.

— Ты, что ли, та самая некромантка? Корнелия? — пробасил он, задумчиво почесав волосатую грудь прямо через жилетку. — Нормальная баба! Кость широкая, таз что надо, троих за раз родишь и не пикнешь! А с лопатой вообще цены тебе нет — сможешь еще и огород сама копать, пока я на войне! Я Угрук Кровопийца.

Он ударил себя кулаком в грудь, отчего эхо разнеслось по округе.

— Вот. — Угрук широким жестом указал на хрюкающее и страдающее море розового атласа, перетаптывающееся на газоне. — Привел тебе подарок! Шаман сказал, девкам нравится всякое такое… романтишное. Пришлось бантиков налепить, чтоб меня гоблины побрали. Я полночи с этими лентами воевал, чуть два пальца себе не сломал, пока эту розовую дрянь скотским узлом вязал. Но зато красиво, скажи? Ну че, берешь кабанчиков? И меня в придачу! Я мужик хозяйственный, елками пахну!

Можете представить тишину, которая повисла после этой потрясающей, сшибающей с ног декларации любви? Даже ветер затих, чтобы не портить момент.

Зомби-коза, стоявшая у меня за спиной, вытянула полуистлевшую шею, принюхалась к ближайшему кабану, неодобрительно мекнула и начала целенаправленно и методично жевать розовый бант прямо на его морде. Кабан опешил. Он открыл было пасть, чтобы откусить нахалке голову, но, почувствовав запах смерти и увидев пустые глазницы козы, передумал, жалобно хрюкнул и попытался спрятаться за ногу Угрука.

Я прикрыла глаза свободной от лопаты рукой, чувствуя, как внутри черепа начинает пульсировать висок. Мой дед — аристократ смерти, повелитель праха и страха. А мне, наследнице древнего рода, предлагают стать инкубатором для маленьких зеленокожих орчат в обмен на стадо свиней в стиле Барби.

Тяжело, с долгим присвистом, выдохнула. Вся тяжесть бытия юной, незамужней некромантки обрушилась на мои хрупкие, но, видимо, слишком «ширококостные» плечи.

В этот момент повеяло арктическим холодом. Баба Маша плавно опустилась на уровень моего правого уха. Ее полупрозрачные ледяные пальцы по-свойски похлопали меня по спине, прогнав вдоль позвоночника стадо мурашек размером с тех самых кабанов.

— Не унывай, золотце, — ласковым, дребезжащим голоском, в котором, однако, звенел закаленный в боях металл, прошептала праматерь. И судя по всему, орк ее не видел. А зря. — Я пережила падение Третьего Легиона, я вышивала крестиком во время Великой Чумы, сможем пережить и этого зеленого сморчка. Отказывать мы будем вежливо, по этикету... но с травмами, несовместимыми с репродукцией.

Я скосила глаза на бабулю. Перевела взгляд на огромного орка, который стоял руки в боки и недоуменно хлопал крошечными желтенькими глазками, не понимая, почему невеста не бросается ему на шею с криками восторга.

Поправила хват на черенке лопаты. Почувствовав, как где-то внутри просыпается темная, циничная, чисто некромантская радость, и медленно кивнула.

— Угрук Кровопийца, говорите? — улыбнулась своей самой милой, лучезарной улыбкой. Той самой, от которой обычно вяли цветы даже на подоконниках у соседей, а молоко прокисало прямо в вымени коров. — Какая… невероятно щедрая заявка на успех. Скажите, Угрук, а как быстро ваши чудесные розовые кабаны могут бежать в обратную сторону?

Сделала плавный шаг вперед, и на острие лопаты блеснул солнечный луч.

— Просто ради любопытства спрашиваю. Потому что мертвые свиньи, видите ли, бантиков не носят, а перевязывать их черными лентами мне сейчас совершенно лень.

Глава 33

Угрук хрюкнул что тот кабан и уставился на меня. Крошечные до этого глазки расширились до приличной монеты, а в их глубине застыло непонимание.

—