Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

Спускаясь в столовую на запах кофе, я еще на лестнице услышала голоса. Один принадлежал деду, и звучал он так, словно Ладран пытался продать проклятый артефакт на барахолке, второй — срывавшийся на истерические нотки.

Я толкнула дубовые двери и застыла на пороге.

За столом, обхватив голову руками, сидел Маник, причем с настолько угрюмым выражением лица, что во рту появилось горькое послевкусие.

Дед нависал над ним, энергично размахивая надкушенным тостом. Сереня, стоял за креслом перепуганного гостя и участливо поглаживал его по подрагивающему плечу костлявой рукой.

— ...и поэтому, мальчик мой, ты просто обязан забрать эту потустороннюю мегеру обратно! — вещал дед с театральным надрывом. — Она мне жизни не дает! Жизни! Я некромант, я должен внушать ужас, а она заставила меня вчера пить смузи из водорослей! Мой желудок до сих пор квакает! Забирай свою бабку! Выдели ей там красивую березу, пусть летает, ветвями шуршит и эльфов пугает!

— Даже не думай, Маник! — возмутилась я, входя в столовую и плюхаясь на стул. — Бабуля остается. Такая бабка мне самой нужна! Если бы не она, я бы сейчас кормила с ложечки чешуйчатого ящера с комплексом неполноценности. Бабушка Мариэль — мой единственный адекватный щит от твоих матримониальных диверсий!

Температура в столовой резко упала. На окнах выступил иней, а кофе в моей чашке покрылся тонкой корочкой льда.

Просочившись сквозь стену, в комнату вплыла баба Маша собственной персоной. Сегодня она выбрала образ умиротворенно-смертоносной леди — ее эктоплазма светилась нежным перламутром, а полупрозрачные одежды колыхались от несуществующего ветра.

— Ладран, ты опять жалуешься ребенку? — ласково пропела она, зависнув над столом. Дед поперхнулся тостом и попытался слиться с обивкой кресла. — Имей совесть, старый ты костеглот. Я всего лишь забочусь о твоей простате и внучке!

Убедившись, что дед подавлен и нейтрализован, она перевела сияющий взгляд на сжавшегося правнука.

— Золотце мое ушастое! — Голос призрака потеплел. — Какими судьбами в нашу обитель скорби и ревматизма? Что ты приуныл? Выглядишь так, будто тебя жевала мантикора, потом таки выплюнула, а потом на тебе потоптался табун лесных троллей. Кто обидел кровиночку? Бабушка сейчас всех таки проклянет до седьмого колена.

Маник поднял на нее глаза, полные вселенской скорби.

— Бабушка Мариэль... — всхлипнул эльф. — Родители... они с ума сошли.

— О, это у вас семейное, — бодро заметила я, намазывая масло на булочку. — Добро пожаловать в клуб. Что натворили?

— С тех пор, как бабушка покинула наш дом, они решили, что пора брать мое будущее в свои руки. — Маник нервно заломил пальцы. — Вчера вломились ко мне в спальню с тремя каталогами эльфийских невест! Тремя! Толщиной с энциклопедию ядов! Они требуют немедленного бракосочетания. Сказали: «Пока ты не обзаведешься наследником, мы не умрем спокойно!» А я не хочу жениться! Одна невеста играет на арфе двадцать часов в сутки, вторая разговаривает с деревьями, а третья вообще считает, что мясо — это грех, и питается солнечным светом и моральным превосходством!

Маник в отчаянии уронил голову на стол, чуть не пробив лбом фарфоровую тарелку.

— Я сбежал через окно. Лесами пробирался... Только бы они оставили меня в покое!

Мы с Сереней синхронно выдохнули с сочувствием. Я прекрасно понимала парня. На нас обоих открыли сезон матримониальной охоты.

И тут двери столовой распахнулись.

В комнату легким, почти бесшумным шагом вошла Нари. За время пребывания в поместье она заметно похорошела, перестала бояться нечисти и вполне комфортно чувствовала себя на кухне рядом с бывшим главным поваром. Ее лицо выражало абсолютное ледяное спокойствие эльфа, который каждый день убирает пыль с говорящих черепов.

В руках она несла поднос со свежезаваренным чаем и корзинкой горячих круассанов.

— Ваш чай, госпожа Корнелия. Мятный отвар для уважаемого гостя, — ровным тоном произнесла она, ставя чашки на стол.

Маник, который до этого момента стонал, уткнувшись в столешницу, медленно поднял голову.

Его взгляд сфокусировался на Нари, и время, кажется, замерло.

Клянусь, я услышала, как где-то заиграли невидимые арфы, хотя эльфийских невест в радиусе мили не наблюдалось. Маник смотрел на горничную так, словно она была не просто девушкой, а древним божеством, спустившимся с небес прямо с корзинкой выпечки. Его рот слегка приоткрылся, зрачки расширились.

Нари, совершенно не смутившись этого фанатичного разглядывания, изящным движением поправила салфетку.

— Вам положить сахар, милорд? — Ее голос прозвучал как бархат, скользящий по стеклу: вежливо, прохладно и с легкой долей профессионального равнодушия.

— Я... вы... с-сахар? — выдавил из себя Маник, краснея так стремительно, что цвет его лица стал сливаться с цветом ягодного джема на столе. — Я... вы можете положить мне яд, и я выпью его с наслаждением...

Сереня за моей спиной зааплодировал, ударяя костяшками друг о друга. Дед закатил глаза и пробормотал что-то про «весеннее обострение у юнцов». Нари лишь чуть приподняла бровь, бросила в его чашку два кубика сахара и с легким поклоном отступила на шаг.

Баба Маша, зависшая под люстрой, перевела взгляд с онемевшего от любви Маника на невозмутимую Нари. Губы призрачной бабки растянулись в широкой, совершенно хулиганской улыбке.

— Ну вот, чего страдал-то? — Мариэль хлопнула в полупрозрачные ладоши. — Идеальная партия! Девушка красивая, работящая, нервы как стальные канаты — раз у Ладрана работает, значит, и моих родственничков-истериков выдержит!

— Бабушка! — вспыхнул Маник, пытаясь сползти под стол от смущения, но при этом ни на секунду не отводя взгляда от горничной.

— А что «бабушка»? Я дело говорю! — фыркнула призрачная эльфийка. — Значит, так: на ней и женись! Я благословляю. Нари, детка, как ты смотришь на перспективу стать эльфийской леди и обзавестись психически неустойчивыми родственниками? Признаюсь, предложение не лучшее, но поверь мне, рано или поздно они таки помрут!

Нари впервые за утро позволила себе легкую улыбку, которая лишь коснулась ее лица.

— Благодарю за предложение, госпожа Мариэль, — спокойно ответила она, забирая пустой поднос. — Но я подписывала контракт с герцогом Ладраном на уборку особняка, а не на исправление эльфийского генофонда.

И, развернувшись, она с достоинством королевы покинула столовую.

Маник сидел, уткнувшись взглядом в закрывшуюся дверь.

— Боги... — выдохнул он, благоговейно прижимая руки к груди. — Она мне отказала... Какая женщина!

— Окончательно свихнулся, — констатировал дед, подливая