После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Подтверждаю.

Вентиль не двигался. Инженер поставил рычаг, но труба начала вибрировать.

— Стоп, — сказала я. — Усилие идёт на втулку. Сорвём соединение с резервуаром.

— Другого доступа нет, — ответил он.

Я осмотрела рукоять. Под слоем чёрного лака виднелась маленькая фиксирующая скоба — стандартная транспортная защита, которую должны были снять при монтаже.

— Скоба держит шток. Сначала её.

Инженер очистил край нейтральным растворителем и вынул скобу щипцами. После этого вентиль повернулся на четверть оборота без рывка. В трубе зашумело. На площади сообщили, что в приёмный бак вышло два литра тёмной воды, затем поток прекратился.

Оранжевый индикатор источника стал жёлтым.

— Механический отбор остановлен, — сказал руководитель. — Магический узел не трогаем до анализа.

Я записала серийный номер трубы и показания. Решение оказалось не ведьминским. Его дала заводская скоба, которую кто-то оставил намеренно или по небрежности. Моё знание оборудования оказалось важнее дара.

После закрытия вентиля группа взяла по три образца воды из приёмного бака: рабочий, контрольный и резервный для независимой экспертизы. Я подписала только факт присутствия и номера контейнеров. Определять состав без анализа никто не стал.

Инженер проверил давление через десять минут. Оно не росло. В городской ветке на площади вода не появилась. Остановка оказалась устойчивой, но чёрный налёт на втулке сохранился.

— Если открыть крышку, увидим место забора, — сказала я.

— И нарушим магический узел неизвестного типа, — ответил Арсений. — Сегодня задача — остановить механический отбор. Расширять её нельзя.

Мне хотелось увидеть всё сразу. Тот же импульс заставлял держать проявитель дольше ради ясной линии. Я отметила крышку в списке последующих работ и не стала спорить.

Арсений стоял у пролома и держал фонарь левой рукой.

— Вчера вы вернулись за мной после команды выхода, — сказал он, когда остальные занялись пробами.

— Я вернулась после отказа вашей кисти и вывела вас по безопасной стороне. Нарушения задачи порога не было.

— Я не оформляю замечание.

— Тогда что?

— Благодарю.

Это слово далось ему труднее служебного доклада.

— Принято, — сказала я. — В следующий раз сообщайте об отказе раньше, чем инструмент окажется под настилом.

— Следующего раза постараюсь избежать.

— Это плохой план для инспектора.

— Тогда подготовлю резервный.

Мы поднялись наверх около полудня. Двадцать четыре часа после ярмарки истекали только к часу, поэтому Зоя не позволила мне даже убрать рябиновую соль со стола. Она забрала пробы в областную машину и уехала с группой.

Арсений остался завершить акт. Мы сидели в торговом зале за прилавком, между нами лежали планы трубы и две кружки обычного чая.

В акте инженер написал: «Вентиль закрыт группой после механического освобождения штока». Я попросила уточнить, кто обнаружил скобу и кто её снял. Не ради похвалы — без последовательности следующий мастер мог снова приложить рычаг и сорвать втулку.

Арсений добавил: «Фиксатор обнаружен собственницей по технологическим признакам; удалён инженером после согласования».

— Обычно инспекторские акты так подробно отмечают вклад собственника? — спросила я.

— Обычно отмечают действие, повлиявшее на безопасность. Должность исполнителя не меняет факт.

— Денис сказал бы, что группа и так справилась бы.

— Возможно. После того как сломала бы соединение.

Я перечитала строку и подписала. В браке мои идеи часто становились общим решением после того, как Денис произносил их громче. Здесь два предложения в акте вернули действие тому, кто его совершил. Мелочь, но я заметила.

Зоя оставила нам контейнер с едой и записку: «Ладе — суп. Ратникову — не поднимать кружку правой рукой». Он прочитал и послушался.

— Она всегда раздаёт медицинские распоряжения на салфетках? — спросила я.

— Если под рукой нет официального бланка.

— И вы выполняете?

— Когда они разумны.

— Опасное слово.

Арсений на секунду замолчал. Денис называл разумным всё, что оставляло решение за ним.

— Тогда скажу точнее: когда основание проверяемо, — исправился Арсений.

Я ела суп и наблюдала, как он левой рукой листает приложения. Неловкость его не злила; он просто делал медленнее. Вчера внутри круга эта же рука держала щит, пока правая перестала слушаться.

— Вы знали, что рука может отказать после одного разреза? — спросила я.

— Риск был ниже двадцати процентов по последнему тесту. Я сообщил диспетчеру старое повреждение и допустимую нагрузку.

— Мне не сообщили.

— Вы не участвовали в плане разреза до возникновения угрозы.

— А когда стали участвовать?

— Тогда времени на объяснение уже не было.

Ответ соответствовал нашему рабочему соглашению: при срочной угрозе сначала действие, потом объяснение. Я не могла обвинить его в нарушении только потому, что испугалась.

— На следующей совместной операции хочу знать допустимую нагрузку заранее, — сказала я.