Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

дам совет: нынешний сильнейший претендент — один из Четырех Героев Южного Небосвода по имени Цзи Хаотянь. Его сила незаурядна. Можете сначала навестить клан Фан, пропустить его и вернуться со своим вызовом в следующем месяце, — добавил Сун Цзинюань.

Ло Чэнь замер, но ответил, не оборачиваясь:

— Цзи Хаотянь? Не слышал о таком.

Перед Небесным Дао Фан Ваном он мог отступить, но на этом континенте не было второго человека, достойного его страха! Что же касается Южного Небосвода, он его и вовсе ни во что не ставил!

Спустя несколько дней.

— Я, Цзи Хаотянь из Южного Небосвода, прибыл, чтобы познать мощь Кулака Усмирения Небес Девяти Драконов!

Зычный голос разнесся над Озером Небесного Меча. Бесчисленные практики, ждавшие этого момента, подняли глаза к небу, устремив взоры на Цзи Хаотяня.

Он был одет в черные одежды и выглядел величественно; в каждом его жесте сквозила властность истинного правителя. Чертами лица он походил на Цзи Жутэна, но казался куда более суровым.

Ло Чэнь и ученики Секты Высшего Владыки стояли у берега со сложными чувствами.

— Интересно, сможет ли этот парень заставить Небесное Дао нанести второй удар?

— Он и впрямь силен, кажется, он может тягаться со Сферой Нирваны.

— А разве раньше практики Сферы Нирваны не бросали вызов?

— Не знаю, но думаю, Цзи Хаотянь будет самым сильным из всех претендентов.

Слушая перешептывания учеников, Ло Чэнь старался сохранять спокойствие.

Не только они — все вокруг обсуждали силу Цзи Хаотяня. За этот месяц он показал себя с лучшей стороны, буквально сметая всех остальных претендентов, и многие возлагали на него большие надежды.

Сможет ли он заставить Небесное Дао нанести второй удар?

Фан Ван поднялся в воздух и замер напротив Цзи Хаотяня. Он спросил:

— В каких отношениях ты состоишь с Цзи Жутэном?

Цзи Хаотянь нахмурился:

— Он мой младший брат. Откуда Небесному Дао известно его имя?

Фан Ван улыбнулся:

— Мы встречались несколько раз. Он силен. Если в одном роду сразу два таких гения, то скоро у вас может появиться и Святой Талант.

Услышав это, Цзи Хаотянь не обрадовался. В его глазах вспыхнула жажда убийства, направленная не на Фан Вана, а на брата.

Он глубоко вздохнул и произнес:

— Вот как? Что ж, мне стоит вернуться и повидаться с ним, посмотреть, на что он теперь способен.

Фан Ван не стал продолжать разговор. Он поднял правую руку и медленно сжал кулак.

Властная аура снова накрыла мир!

Лицо Цзи Хаотяня, как и у всех его предшественников, мгновенно стало серьезным. Он старался как можно выше оценить силы Фан Вана, но, ощутив истинную мощь Кулака Усмирения Небес Девяти Драконов, всё равно содрогнулся.

Дугу Вэньхунь, стоя рядом с Тремя Бессмертными Глубокого Моря, тихо заметил:

— Его кулак всё больше обретает величие самой небесной кары.

Бессмертные Глубокого Моря в один голос согласились с ним и принялись сравнивать мощь Зеркала Всепроникающего Императора и Кулака Усмирения Небес Девяти Драконов.

Под пристальными взглядами тысяч людей Фан Ван нанес удар.

Этот удар снова потряс небо и землю!

Когда всё закончилось, Цзи Хаотянь всё еще оставался в воздухе. Он даже не успел поднять руку — просто застыл на месте.

Когда ужасающая аура рассеялась, люди увидели, что Цзи Хаотянь широко раскрыл глаза, которые теперь налились кровью. В его зрачках всё еще стоял образ свирепого черного дракона, наполнивший его душу первобытным ужасом.

Фан Ван чувствовал, что духовная сила Цзи Хаотяня сопоставима со Сферой Нирваны, поэтому в этот раз ударил сильнее. Хотя он вовремя сдержал мощь и не ранил противника, этого было достаточно, чтобы оставить в душе Цзи Хаотяня глубокий след.

Фан Ван опустил руку и полетел вниз.

Бум!

Озеро Небесного Меча взорвалось криками.

Цзи Хаотянь, на которого возлагали столько надежд, оказался таким же, как и все остальные — он даже не успел среагировать.

Ло Чэнь тоже был напуган. Когда он проиграл Цзи Хаотяню, тот казался ему непобедимым. И вот этот могучий воин не смог даже шевельнуться перед лицом Небесного Дао.

Вспоминая промелькнувшую на мгновение ауру, Ло Чэнь не мог даже вообразить, каково это — встретить такой удар лицом к лицу.

Озеро Небесного Меча гудело от голосов, пока фигура Фан Вана скрывалась в тумане у моста.

Цзи Хаотянь еще долго висел в небе, прежде чем улететь. Никто не пытался его остановить. Хотя перед Небесным Дао он выглядел жалко, за этот месяц он уже доказал всем свою истинную силу.

— Я же говорил! Никто в этом мире не выдержит и одного удара Небесного Дао. А то, что он ударил Вэнь Ли дважды — так первый раз был просто проверкой, — самодовольно вещал Гу Тяньсюн, выпятив грудь, будто это он сам был Небесным Дао.

Окружающие его люди лишь восхищенно вздыхали. За эти годы каждый претендент являлся с видом непобедимого героя, но стоило им столкнуться с Фан Ваном, как все они оказывались совершенно беспомощными.

В их сердцах Фан Ван уже давно стал истинно непобедимым существом!

...

На самом краю континента волны с шумом разбивались о прибрежные скалы.

На одном из валунов стоял молодой человек в белом. Он без устали взмахивал мечом. Не было ни вспышек Ци, ни свиста ветра — лишь два простых движения.

Обнажение меча!

Вертикальный разруб!

Снова и снова, без конца и без тени усталости.

Иногда брызги волн окатывали его с ног до головы, но он не обращал на это внимания. Даже промокший до нитки, он продолжал свою тренировку.

Солнце клонилось к закату, когда на горизонте, прямо по гребням волн, показалась фигура.

Это был мужчина в синих одеждах с красивым, но суровым лицом. У него на поясе висели два меча, голову венчала бамбуковая шляпа, а взгляд был холодным и острым.

Это был Сюй Цюмин!

Взгляд Сюй Цюмина упал на юношу в белом, но он не ускорил шаг.

Прошло немало времени.

Он вышел на берег и сделал семь шагов по песку. Остановившись, он оказался ровно напротив юноши, на расстоянии десяти чжанов.

Сюй Цюмин заговорил первым:

— Твой меч непрост.

Юноша в белом перестал тренироваться и искоса взглянул на него:

— Твоё Намерение Меча тоже непростое. Сильнейшее из всех, что я видел.

— Меня зовут Сюй Цюмин.

— Можешь звать меня Бессмертным Меча.

— Вот как?

Сюй Цюмин развернулся, слегка вскинул голову и, глядя на «Бессмертного Меча» свысока, произнес холодным тоном:

— В этом мире лишь один человек может называть себя Бессмертным Меча.

Юноша ничуть не смутился и спросил:

— Неужели ты имеешь в виду себя?

— Не