Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

При этих словах юноша в белом слегка нахмурился.

Сюй Цюмин продолжил:

— Я собирался отправиться к Озеру Небесного Меча, чтобы познать мощь Кулака Усмирения Небес Девяти Драконов, но раз встретил тебя... Не хочешь ли сразиться? Только ради искусства меча, не ради жизни и смерти.

Юноша спокойно ответил:

— Мой меч — наследие Великого Мудреца. Если я обнажу его, будет трудно не затронуть вопрос жизни и смерти.

— Правда? Что ж, тем лучше. Я как раз хотел испытать на себе искусство меча Великого Мудреца.

Правая рука Сюй Цюмина легла на рукоять одного из мечей. Как только слова сорвались с его губ, шум леса, колышимого ветром, внезапно стих.

Глава 219. Явление Яоцзуня, последняя битва

Победив Цзи Хаотяня, Фан Ван вернулся к тренировкам. Раз в месяц он выходил на бой, и это стало для него своего рода развлечением в перерывах между медитациями.

Не прошло и десяти дней после ухода Цзи Хаотяня, как Фан Ван, погруженный в культивацию, открыл глаза.

Он почувствовал два намерения меча.

«Сюй Цюмин? По сравнению с прошлым разом он стал совсем другим человеком. А второй...»

На лице Фан Вана появилась улыбка. Он был искренне рад росту Сюй Цюмина.

В любом случае, Сюй Цюмину не суждено было вознестись, а значит, он сможет и дальше составлять Фан Вану компанию в мире смертных. Одиночество на вершине непобедимости — тяжкое бремя, и чем сильнее становился Сюй Цюмин, тем интереснее было с ним сражаться.

Что касается противника Сюй Цюмина...

Он был непрост.

Фан Ван чувствовал, что меч этого человека имеет много общего с Мечом Убийства Бессмертных и Призрачных Богов, но всё же это была иная техника.

Он тут же вспомнил о юном «бессмертном меча», о котором упоминал Фан Бай.

Этот юноша и впрямь был молод — всего лет на десять старше Фан Бая.

Уровень культивации Сюй Цюмина был выше, чем у его оппонента, но путь меча противника был глубже. Какое-то время они сражались на равных.

Понаблюдав немного, Фан Ван пришел к выводу: мастерство этого юноши определенно было наследием Великого Мудреца. Его путь меча ничуть не уступал Мечу Убийства Бессмертных и Призрачных Богов.

Постепенно и другие практики на Озере Небесного Меча почувствовали отголоски этой дуэли на берегу, и многие поспешили туда, чтобы поглазеть на зрелище.

С тех пор как вызов Небесного Дао стал громким событием, по всему Великому Ци то и дело вспыхивали схватки между великими мастерами. Поскольку Фан Ван находился в Великом Ци, практики в своих поединках ограничивались лишь определением победителя, не доводя дело до смерти. Это позволяло остальным без опаски наблюдать за сражениями.

Фан Ван закрыл глаза и продолжил медитацию.

Ни Сюй Цюмин, ни тот юный бессмертный меча не могли сравниться с Дугу Вэньхунем, не говоря уже о том, чтобы представлять угрозу для него самого.

Он открыл глаза лишь потому, что почувствовал ауру старого знакомого.

Примерно через полчаса битва на мечах закончилась. В итоге была объявлена ничья.

Но на взгляд Фан Вана, победил всё же Сюй Цюмин.

Ему было всего чуть за двести, а созданный им путь меча уже мог противостоять техникам Великих Мудрецов. Это было поистине впечатляюще.

Фан Вану было любопытно, через что прошел Сюй Цюмин — в его намерении меча Фан Ван видел горы трупов и реки крови.

Как только бой закончился, аура Сюй Цюмина устремилась к Озеру Небесного Меча.

Дождавшись следующего дня испытаний, Сюй Цюмин, как и ожидал Фан Ван, успешно завоевал право на вызов.

Обладая лишь третьим уровнем Сферы Золотого Тела, Сюй Цюмин одолел нескольких претендентов Сферы Нирваны. Когда сведения о его происхождении были раскопаны различными силами, практики Великого Ци вспомнили о том, кто когда-то считался первым гением их страны.

Фан Ван и Сюй Цюмин замерли друг напротив друга высоко в небе. Оба обменялись улыбками.

Одежды Сюй Цюмина затрепетали на ветру. Он пристально посмотрел на Фан Вана и произнес:

— Я знаю, что мне не победить. В настоящем бою не на жизнь, а на смерть ты бы стер меня в порошок одним ударом. Но с тех пор как я постиг свой путь меча, мой прогресс стал слишком легким. Я чувствую, что мое намерение меча растет быстрее, чем уровень культивации. Я боюсь стать слишком самонадеянным, поэтому пришел, чтобы осознать пропасть между нами.

Фан Ван улыбнулся в ответ:

— Твой прогресс действительно впечатляет. Ты оправдываешь звание мечника, на которого я возлагаю самые большие надежды.

Их разговор слышали многие практики на Озере Небесного Меча. Взгляды, устремленные на Сюй Цюмина, изменились.

За все эти годы Фан Ван впервые так высоко отозвался о другом мастере.

Сюй Цюмин уже высвободил свое намерение меча. В нем смешались жажда убийства и леденящая острота клинка, заставив всё Озеро Небесного Меча погрузиться в тишину.

— Хоть мы и старые знакомые, я не стану поддаваться. Я хочу, чтобы ты прочувствовал мой второй удар, — произнес Фан Ван, убирая улыбку с лица.

Взгляд Сюй Цюмина стал острым, в нем промелькнула та же решимость, что бывает у Фан Вана, когда он пробуждает Истинное Искусство Боевого Сражения.

Уголки губ Фан Вана приподнялись, и он внезапно нанес удар кулаком.

Он не сдерживался, вложив в этот удар ту же мощь, что и в бою против Цзи Хаотяня.

А ведь Цзи Хаотянь был на девятом уровне Сферы Нирваны и мог тягаться с мастерами Сферы Прорыва Небес!

Рев —

Драконий рык сотряс небеса и землю. Длинные волосы Сюй Цюмина неистово забились на ветру, а его одежды захлопали так сильно, будто готовы были разлететься в клочья.

Сам он не шелохнулся, но его намерение меча мгновенно рассеялось, стоило раздаться этому рыку.

Все взгляды были прикованы к Сюй Цюмину. Его глаза остекленели, он впал в состояние глубокого транса.

Когда над Озером Небесного Меча поднялся невообразимый шум, Сюй Цюмин всё еще не пришел в себя.

В его внутреннем мире раз за разом прокручивалась сцена того, как черный дракон несется прямо на него.

Ужас!

Сожаление!

Отчаяние!

Множество эмоций захлестнуло его сердце.

Когда он наконец очнулся, Фан Вана перед ним уже не было.

В этот миг его душу наполнило чувство глубокого облегчения. Какое счастье, что он бросил вызов именно Фан Вану. Если бы противник с такой чудовищной силой был его врагом, он был бы уже мертв.

Сюй Цюмин глубоко вздохнул и повернулся